— Тропы, которые Наро указывал, — начал я, — ты их помнишь?

Варган помолчал, прикрыв глаза, словно листал в памяти невидимую карту.

— Помню, — ответил он. — Не все, но большую часть. Старик много чего просил собирать: мох с северных стволов, грибы из низин, корни с болотистых участков. Я знаю, где это.

— Проведёшь меня по этим местам?

— Для того и идём.

Он повернулся и зашагал в сторону деревенских ворот. Я двинулся следом, стараясь попадать в его след.

Ворота выросли перед нами — массивные, сбитые из почерневших брёвен, с острыми кольями на верхнем краю. Рядом стояли двое стражей, закутанных в какие-то шкуры, с короткими копьями в руках. Они смотрели не на нас, а наружу, в лес, и их позы выражали настороженность, которая не отпускала даже на рассвете.

Один из них повернулся при нашем приближении:

— Варган, — кивнул он коротко. — В подлесок?

— Туда.

— Мрак густой нынче, осторожней будь.

— Знаю.

Никаких лишних слов и объяснений, зачем Варган берёт с собой чужака. Стражи просто отступили в стороны и взялись за засов.

Ворота заскрипели, раздвигаясь.

И я увидел их — деревья.

Нет, не деревья — этого слова было недостаточно. Того, что открылось моему взгляду, нельзя было описать привычными терминами. Человеческий язык просто не располагал нужными словами.

Стволы.

Стволы, уходящие вверх, в бесконечность. Тёмно-серые, покрытые корой толщиной в человеческую руку, испещрённые глубокими трещинами и наростами. Ближайший ствол был настолько широк, что на нём можно было построить целую деревню, а таких стволов было много — десятки или сотни, они стояли рядами, как колонны в храме какого-то безумного бога.

Я поднял голову.

Выше. Ещё выше. Ещё.

Стволы не заканчивались. Они поднимались и поднимались, пока не терялись где-то в переплетении ветвей, которое заменяло здесь небо. Гигантские ветви, толщиной с обычные деревья, переплетались между собой, образуя плотный зелёный полог. Сквозь него едва пробивалось свечение кристаллов — тусклое, рассеянное, совсем не похожее на солнечный свет.

Над этим миром не было неба, только бесконечное переплетение древесины где-то там, высоко, куда не достигал взгляд и не поднималась мысль.

Я стоял с открытым ртом, как ребёнок на первой экскурсии в планетарий, только здесь не было звёзд и проектора — здесь было нечто настоящее, живое, невообразимо огромное.

Масштаб — вот что поражало больше всего. Абсолютный, подавляющий масштаб.

В моей прошлой жизни я видел небоскрёбы. Стоял у подножия высотных зданий и задирал голову, пытаясь разглядеть верхние этажи, но даже самое высокое здание было конечным — у него была крыша, антенна, какая-то точка, обозначающая предел.