В этих глазах меня не было.

Была спокойная темнота, как темнота внутри древесной коры, и эта темнота не знала слова «Александр», не помнила операционной, не узнавала Горта. Когда Горт произнёс его имя, то есть моё имя, голова медленно повернулась, и губы растянулись в детской улыбке, без узнавания.

Система написала последнюю строку, и писала её непривычно мягко, как пишут прощальное письмо:

Носитель: функционален.

Личность: интегрирована со Спящим.

Связь: постоянная, фоновая.

Сообщения от Спящего будут приходить нерегулярно, через сны, касания корней, изменение пульса побега.

Прощание.

И погасла.

Горт плакал молча, не выпуская руку тела. Варган стоял у ворот с копьём и смотрел в лес, в ту сторону, где вчера лежал Мудрец. От правителя остался только помятый мох. Он ушёл сам, ночью, и никто не видел, в какую сторону. Девять наблюдателей пятого Круга сняли значки и разошлись по лесу молча, не дождавшись ни приказа, ни объяснений. Рен остался. Он стоял у ворот рядом с Варганом, без значка на груди, и смотрел в ту же сторону.

Жители собрались у Обугленного Корня.

Аскер говорил коротко.

— Лекарь ушёл, — произнёс староста, глядя в землю. — Мы его похороним живым, как хоронят корень. В землю, рядом с побегом, чтобы он рос.

Никто не возразил.

Тело отнесли к основанию главного побега. Посадили в сидячей позе, скрестив ноги, ладонями на колени. Мох принял его медленно, в несколько приёмов. Сначала обтёк ступни, и под серебряной плёнкой ступни стали частью мха. Потом поднялся до колен, потом до груди. К закату из мха торчали только лицо и ладони.

Лицо продолжало слабо улыбаться — детской улыбкой, без цели и без памяти. Ладони лежали поверх мха, и на них проступили свежие серебряные узоры, которые теперь были частью древа, а не тела.

Лис сидел рядом весь день.

Мальчик не плакал. Ему было одиннадцать, и за последнюю неделю он прошёл больше, чем некоторые взрослые проходят за жизнь, и слёзы у него кончились ещё вчера у Обугленного Корня. Его правая ладонь лежала раскрытой на колене, и на коже пульсировал молодой узор, совпадающий ритмически с узором на моих ладонях.

К вечеру Лис тихо произнёс, обращаясь к побегу:

— Я выучу. Я выращу. Я дождусь, когда ты проснёшься разговаривать. Я не разбужу тебя раньше, обещаю.

Побег слабо дрогнул листьями -это согласие.

…

Девочку Кирена забрала к себе.

У Шестого Семени не было дома, не было фамилии, которую можно было бы назвать вслух, и Мудрец, который называл её «ученицей» три года, ушёл и больше не придёт. Аскер формально взял её на воспитание через деревенский круг, без споров и бумаг, потому что бумаг у нас тут не вели.