Рен остановился в пяти шагах. Его лицо не выражало ничего особенного, но я заметил, как он переступил с пятки на носок и чуть наклонил голову, принимая стойку, которая не имела ничего общего с расслабленной прогулкой.

— Фон вокруг мальчика? — негромко уточнил он.

— Шестьсот десять процентов от нормы при последнем замере. Сейчас, вероятно, выше.

Рен достал из бокового кармана жилета тонкую костяную иглу длиной с указательный палец.

Он активировал щуп, и по игле побежали мелкие багряные искры. Рен навёл его на Лиса и замер.

Я наблюдал за ним через Витальное зрение. Щуп работал как узконаправленная антенна, посылая импульс и считывая отражение. И то, что он считывал, заставило Рена побледнеть.

Я видел то же самое, только своими глазами. Нити субстанции входили в Лиса через кожу предплечий — не через каналы, не через меридианы или точки входа, которые описаны в любом учебнике по культивации, а через кожу напрямую. Субстанция сочилась в мальчика, как вода в губку, и распределялась по телу без видимого сопротивления.

Вторичная сеть. Лис обнаружил её случайно, и с тех пор она формировалась сама, без чьего-либо вмешательства. Побег, кажется, ускорял процесс. Или направлял, что может быть ещё опаснее.

Рен деактивировал щуп. Его рука едва заметно подрагивала, когда он убирал иглу обратно в карман.

— Этого не бывает.

Он произнёс это почти шёпотом, и впервые за весь день его голос утратил отмеренную ровность.

— Аномальная совместимость, — ответил я. — Побочный эффект высокого фона. Тело адаптируется.

Рен медленно покачал головой.

— Нет, это не побочный эффект — это адаптация на клеточном уровне. Я видел подобное только в лабораторных условиях, когда ткань Виридис Максимус погружали в концентрат Жилы на восемь месяцев. Растительная ткань перестраивалась и начинала проводить субстанцию всей поверхностью, а не отдельными каналами. — Он перевёл взгляд на меня. — Тело этого мальчика делает то же самое.

— Совместимость девяносто четыре и три десятых процента на момент последнего замера.

Рен прикрыл глаза. Открыл. Прикрыл снова. Я видел, как за его веками мечется мысль, не находящая опоры.

— Девяносто четыре, — повторил он. — У Древесного Мудреца восьмого Круга, которому четыреста лет, совместимость с ближайшей Жилой составляет восемьдесят один процент — это считается рекордом.

— Лис уникален.

— Лис невозможен. — Рен сделал шаг вперёд и остановился. — Если процесс продолжится с текущей динамикой, через год у него не будет системы каналов в традиционном понимании. Его тело станет сплошной проводящей тканью. Такого культиватора не создавала ни одна Академия за всю историю Виридиана.