— Домой, — повторил Рен. — Куда? В глубину? К Жиле?

— Не к Жиле, — Лис мотнул головой. — Глубже. Жила высоко, а это ниже. Намного ниже.

— Откуда ты знаешь, что он не злой?

Лис помолчал.

— Потому что он не давит, — произнёс мальчик наконец. — Когда побег злится, он давит. Мне приходится его успокаивать. А стена не давит — она просто есть.

Рен перестал писать. Карандаш завис над берестой, и инспектор несколько секунд молча смотрел на Лиса, потом на побег, потом на юго-восток, куда нельзя заглянуть обычным зрением, но куда всё равно тянулся взгляд.

Я переключил Витальное зрение на максимальную дальность и сосредоточился на зоне контакта между Лисом и аномалией. И увидел нечто, чего не видел раньше.

Тонкая серебристая нить протянулась от вторичной сети Лиса на юго-восток. Не через побег, не через серебряную сеть Реликтов, а напрямую — от плечевого сустава мальчика через полтора километра леса к холодной стене аномалии. Нить была почти невидимой, на грани восприятия, и если бы не знал, куда смотреть, я бы её пропустил.

Контакт установлен через Лиса, и источником является аномалия.

Золотые строки подтвердили то, что я уже понял.

СЕРЕБРЯНАЯ СЕТЬ: внешний контакт зафиксирован

Источник: аномалия (юго-восток, ~1.5 км)

Тип контакта: пассивное сканирование

Намерение: неопределимо

Угроза: неопределима

Примечание: контакт установлен через вторичную сеть субъекта «Лис», а не напрямую

Я не стал озвучивать данные системы при Рене, потому что формулировка «намерение неопределимо» в устах лекаря второго Круга прозвучит значительно менее убедительно, чем из уст самого мальчика. А Лис уже всё объяснил, и его объяснение ложится на картину лучше любых системных отчётов.

Что-то старое, терпеливое и не враждебное ползёт к побегу. Оно не нападает, а возвращается. И оно выбрало десятилетнего мальчика как канал связи, потому что вторичная сеть Лиса работает на двадцать седьмой частоте, которая не принадлежит ни серебряной, ни чёрной системе. На частоте, которая, возможно, существовала задолго до обеих.

По серебряной сети на моих руках прокатилась волна холода. Ощущение длилось три секунды и ушло, оставив после себя покалывание в кончиках пальцев и странное чувство, что меня только что осмотрели, оценили и отложили в категорию «пока не интересно».

Рен свернул бересту и убрал в карман. Его лицо было спокойным, но я заметил, как он машинально провёл пальцами по нагрудному карману, где уже не было золотого медальона. Жест человека, который ищет опору и не находит.

— Мне нужно поговорить с тобой, — произнёс Рен, поднимаясь с корточек. — Без мальчика.