Дверь мастерской отворилась без стука, и в проёме возник Горт. Под мышкой он нёс «дедушку», обмотанного в одеяло из бурой шерсти, концы которого свисали до колен. На лице парня читалось выражение человека, поднявшегося задолго до рассвета и успевшего позавтракать, одеться и подготовить рабочее место, прежде чем будильник сработал у остальных.

— «Дедушка» всю ночь тёплый, — Горт поставил котёл на очаг и аккуратно размотал одеяло, складывая его ровным квадратом на скамье. — Я проверял каждые два часа. Ровный жар, ни одного перепада.

Я мог бы поинтересоваться, как парень умудряется просыпаться каждые два часа ради проверки температуры котла, но ответ очевиден: точно так же, как молодая мать просыпается к ребёнку. Для Горта «дедушка» давно перестал быть посудой.

— Протокол тот же, — я выложил ингредиенты на стол. — Ты ведёшь первые две стадии полностью. На третьей я добавляю кровь. Вопросы?

Горт огладил край котла, подумал и кивнул.

— Один вопрос. На пятом фрагменте Лозы вчера «дедушка» свистнул, и я снизил на два градуса. Сегодня я хочу снизить на полтора. Вчерашний свист был не от перегрева, а от резкости перехода. Если вводить пятый фрагмент на секунду позже и снижать мягче, реакция пойдёт ровнее.

Я остановился с фрагментом Лозы-мутанта в руке. Горт не просто запомнил вчерашнюю варку и воспроизводит её по памяти — он проанализировал ошибку, нашёл причину и предложил коррекцию.

— Полтора градуса, — повторил я. — И задержка на секунду. Попробуй.

Горт расправил плечи и склонился над котлом, выстраивая ингредиенты в ряд перед собой.

Мы начали.

Первая стадия: Горт контролировал температуру так, словно «дедушка» шептал ему на ухо точные градусы. Базовый экстракт Каменного Корня и фракционированная Кровяная Капля вошли в реакцию за тринадцать минут, на минуту быстрее вчерашнего. Жидкость перешла от мутно-красного к прозрачному алому без единого пузыря, и Горт позволил себе едва заметную ухмылку, которую тут же спрятал, когда заметил мой взгляд.

Вторая стадия. Лоза-мутант входила в раствор по одному фрагменту. Горт выдерживал паузы, слушая котёл, и на пятом фрагменте его пальцы замерли на полсекунды дольше, чем на предыдущих четырёх. Фрагмент упал в раствор. «Дедушка» не свистнул. Зелёные прожилки расползлись по алому фону ровнее, без вчерашних всплесков, и я понял, что Горт прав: дело не в перегреве, а в резкости перехода.

— Молодец, — бросил я, и Горт промолчал, но кончики его ушей покраснели точно так же, как вчера.

Некоторые вещи не меняются.

Третья стадия. Я протянул правую руку над котлом, и серебряная сеть отозвалась мгновенно. Капля крови упала в раствор, и «дедушка» содрогнулся. На этот раз вибрация была сильнее: она прошла по стенкам, через очаг, и ударила в каменный пол мастерской, отозвавшись короткой дрожью в подошвах. Жидкость вспыхнула серебром на две секунды, потом стабилизировалась в чернильно-зелёном с вращающимися искрами.