— Хорошая идея, Леонид Михайлович. Только не спрашивайте об источниках моих знаний.

— Да, кажется, этот урок я усвоил. Разбираться в механизме курицы, несущей золотые яйца, неблагоразумно. Вдруг перестанет, — с хитрым видом заметил граф. — Извольте. Итак, наш дважды покойный подопечный — это Пётр Васильевич Погорельцев, родился…

Кажется, наши разведки решили меняться данными. Это хорошо.

Вечером мы опять собрались у родителей в новом доме. Пахло жареной рыбой, довольный отец ждал блюда, потирая руки. Матушка колдовала на кухне и громко рассказывала о том, как прошёл её день. Что крайне интересная вышла прогулка, хотя мальчиков, вынужденных за ней таскаться, ей было очень-очень жаль.

— Мальчики получают за это весьма немаленькие деньги, — заметил я, одновременно копаясь в сообщениях и отвечая на них, не вытаскивая телефона из кармана.

— Миша! А зачем ты за это платишь-то? Я просто гуляю. Если мы тебе так усложняем жизнь, так может быть, нам уехать?

Отец замер и нахмурился. Идея ему совсем не понравилась. Это хорошо.

— Кстати, об отъезде, — сказал я, и мама тут же появилась в проёме с натянутой улыбкой на лице. — Вы не хотели бы перебраться сюда навсегда?

— Нет, не хотели бы, — не перестала улыбаться мама. — Тут твой дом, там наш. Это нормально. Дети вырастают и уезжают. А мы умрём там, где жили!

Папа нахмурился ещё больше и погрустнел.

— Правда, Ваня? — поинтересовалась матушка.

— Угу… — вздохнул он. — Там уже земля своя. Там вся жизнь прошла. Куда я с неё теперь…

— Хорошо. Говорить буду прямо, — сказал я. — Мне нужно, чтобы какое-то время вы пожили здесь. Неопределённое.

— Что-то случилось? — прогудел отец. Мама вдруг вскрикнула:

— Рыба горит! Заболталась! — и убежала на кухню.

— Хитрить не хочу. У меня появились враги, — прямо сообщил я отцу. — Которые с удовольствием подберутся ко мне через вас.

— Кто они? — кулаки отца сжались. — Назови имя, и я им устрою! Ты не смотри, что я старый. Найду людей, которые решают такие вопросы.

Я удержался от улыбки, чтобы не обидеть его.

— Папа, это не сельские бандиты и не какой-нибудь безымянный дворянин с парой деревушек. Это очень серьёзные люди. Здесь я могу вас защитить, в Златоусте нет.

Папа тяжело вздохнул, покосился на проём в кухню и тихо проговорил:

— Вопросов нет, поживём тут. Но с матерью тебе надо особенно поговорить. У неё там книжный клуб… И она уже мне уши напрягает. Там хоть как-то энергию её сливать получается, а здесь беда, Мишаня! От безделья всю голову выест, я тебе говорю.

— Я придумаю что-нибудь.

— Но по врагам ты скажи кто, Мишаня. Ты не смотри, что я человек простенький. Пожил ведь, посмотрел. Найду с кем поговорить о помощи.