— Простите, ваше сиятельство, я сильно сомневаюсь, что это возможно, — уклончиво ответил я. — Мне лучше работается без чужого контроля. В государственных делах это ведь невозможно, вы же понимаете?

Орлов покачал головой:

— Понимаю, понимаю. Молодость не хочет сидеть в кабинетах, верно? Но уверяю, я найду для вас работу на свежем воздухе. Просто подумайте об этом.

Я вежливо улыбнулся в ответ, но ничего не ответил.

— Не соблазняет? — понял граф. — Хорошо. Я приму этот ответ, со всей внутренней скорбью, но с пониманием.

— Чем я могу вам помочь, ваше сиятельство? — спросил я, меняя тему. — Уверен, у вас были дела поважнее, чем ждать здесь… Как долго вы тут?

— Полчаса, Миша, всего лишь полчаса. Ваш верный охранник пытался разъяснить нам всю важность вашей работы, но я ведь и без него прекрасно её понимаю. Но вы совершенно правы, Миша. Я здесь не просто так. Нет, несомненно, ваше достижение войдёт в учебники истории, и, надеюсь, моё имя там тоже окажется. Многие бы хотели просто постоять рядом в такой момент. Но я здесь по другой причине.

Он нахмурился, а затем смущённо коснулся носа, будто провинившийся школьник.

— Миша, — голос его стал сильно тише. — Случилась пренеприятнейшая оказия, которая меня сильно гнетёт уже несколько дней. Признаюсь, разговор я малодушно откладывал до последнего, но сегодня, думаю, самое время расставить все точки над ё. Вы человек мудрый и, надеюсь, поймёте ситуацию.

Гладко стелет. Я внутренне подобрался, но голос прозвучал ровно:

— Ваше сиятельство, вы можете говорить прямо. Но прошу вас, не медлите. В бою пострадало очень много людей и я бы хотел вернуться к ним…

— И вы можете не волноваться на их счёт, Миша, — прервал меня граф. — Ими занимаются лучшие специалисты. Лаборатории института в вашем полном распоряжении, и все раненые располагаются в оборудованных медицинских блоках с лучшими биомантами, доступными сейчас. Я также вызвал из столицы государственных лекарей высочайших рангов, и они прибудут уже утром. Государственная машина перемалывает тех, кто пытается её противостоять, но верно служит людям, прославляющим родную страну.

Он сжал губы:

— Но вопрос всё равно деликатный. Мне сложно о нём говорить, — граф поморщился, не сводя с меня взгляда. — Ваш клинок, который я брал для изучения, пришёл в негодность. Простите… Люди Вознесенского довели нагрев до температуры плавления. Я уже принял меры, но всё же… Это случилось.

Орлов умолк, имея самый расстроенный вид. Я подождал несколько секунд, прежде чем уточнить:

— Жаль. Вам нужно ещё оружие?

Он чуть опешил от вопроса и нахмурился: