Двое мужчин помогали журналистке. Один снимал её на камеру, закупоренный так, что Черномор не сумел прочесть его личность. Второй держал большой микрофон и очень нервничал, постоянно оглядываясь.

— Вы все помните неудачную таллиннскую операцию, завершившуюся разгромом российских частей, — продолжала ведущая. — Огромное несчастье и чёрный день новейшей истории.

Она трагично замолчала, а затем бодро продолжила:

— И юноша, вышедший из простого народа, смог сделать больше, чем все имперские войска в те злополучные дни! Вот здесь, именно в этом доме за моей спиной и живёт столь уникальный человек, получивший в сети прозвище Собиратель Земель. Вы много раз просили рассказать о нём… Я же решила пойти дальше и… показать вам его!

Она снова оглянулась и вернулась взглядом к камере:

— Вы должны понимать, как мы рискуем, находясь здесь! Поэтому прошу вас не забывать поделиться ссылкой на мой канал в ваших социальных сетях. И обязательно подпишитесь. Это действительно важно. Каждая ваша реакция наполняет нас пониманием, что мы не зря делаем то, что делаем.

Пауза, изображение сердечка красивыми пальцами в камеру и просящая улыбка. После чего на лице снова появилось выражение максимальной загадки и опасности. Журналистка вошла в роль настоящего детектива, рассказывающего про жильё какого-нибудь серийного убийцы.

— Итак, с вами Машкины Сказки и мы находимся в Томашовке. Прежде забытая деревушка, брошенная даже государством, внезапно стала горячим и живым сердцем региона, о котором всё чаще и чаще говорят в новостях!

Оператор отстранился от камеры, не прекращая снимать, и предупреждающе махнул рукой девушке, но та продолжала увлекательный рассказ, про мои земли. Тот, кто держал микрофон, попятился.

— Максим! — немедленно изменилась интонация журналистки. Оператор ткнул пальцем на что-то за её спиной, и женщина обернулась.

— Доброй ночи, — поприветствовал я съёмочную группу. Пауза. Послышался далёкий крик совы.

— Выключай! Выключай! — замахала рукой ночная гостья, повернулась ко мне, торопливо поправив длинные вьющиеся волосы:

— Михаил Иванович. Ваше благородие. Простите, мы не хотели вас беспокоить. Умоляю, не сердитесь! Мы снимали только дом и вид на селения. В этом нет нарушения шестой поправки!

Она старательно улыбалась, постоянно поправляя брючный костюм. Помощники торопливо опустили аппаратуру. Вид у мужчин был обречённый, видимо уже прикидывали, сколько им будет лет, когда их выпустят на свободу. Работа журналиста в Российской Империи сопряжена с некоторым риском, что поделать. Зато личная жизнь благородных людей защищена надёжно.