Когда Вознесенский выбрался из тоннеля, проложенного Аль Абасом, то сиял как будто ребёнок во время дня рождения.

— Остаточная Скверна, ваше сиятельство, — почти подбежал он к нам, потрясая прибором. — Остаточная Скверна! Изумительно! Там, внизу, действительно были осквернённые! О, простите, Михаил Иванович, что подвергал сомнениям ваши слова, но факты выше слов, сами понимаете.

Глядя на наши лица, он перестал улыбаться.

— Да, вероятно, новости не самые хорошие, — заметил учёный.

— Вы должны поднять тревогу, Леонид Михайлович, — сказал я. — Вы по своим каналам, я по своим. Так нас быстрее услышат.

— Вы вообще представляете, Михаил Иванович, что это всё значит? — глухо спросил Орлов. Граф будто постарел на несколько лет. Трость, на которую он упирался, немного ушла в землю.

— К сожалению, да.

— Но как они дошли до этого⁈ Ведь чудовища Изнанки все, как одно, бездумные твари!

— Боюсь, это уже не так, если верить уцелевшему бойцу вашего отряда.

— Безумие порождает самых страшных монстров, Михаил Иванович. Я не склонен верить тем, кто повредился рассудком. Мне нужны факты, а фактов у меня нет, — поджал губы граф. — Кроме вот этого зрелища и показаний Вознесенского.

— Дай бог, Леонид Михайлович, чтобы у вас подольше их не было. А пока лучше проявить осторожность. Раз Скверна стала перемещаться под землёй, то Колодцы под угрозой. Любые Колодцы. Везде. Вы же понимаете?

Граф сокрушённо вздохнул. Да, кажется, он осознавал риски.

— Я постараюсь донести эту информацию до Зодчих, но как нетрудно догадаться — словам юного выскочки с Фронтира не все поверят, — я говорил тихо, но чётко. — Мне нужна тяжёлая артиллерия в вашем лице. Кто-то должен будет достучаться до верхушки российского Зодчества.

Орлов молча кивал.

— Свои земли я защищу, но я не смогу сделать это для всех других.

— Я рад, что первой атакой для новой Скверны стали вы, Михаил Иванович, — вдруг признался он. — Другой бы просто погиб, оставив множество вопросов. А вы сумели предотвратить вторжение. Хочу знать, как вы это сделали.

— Сейсмические датчики, ваше сиятельство.

Орлов нахмурился:

— Это гениально, но зачем они вам вообще здесь понадобились, Михаил Иванович? Вокруг болота, леса да поля! Нулевая активность!

— Я действительно должен ответить на этот вопрос, Леонид Михайлович?

— Простите, простите, — постучал он тростью по земле. — Любопытство… Что ж… Похвально-похвально, мой дорогой друг. Ну что, полагаю, нам всем нужно сделать несколько срочных звонков? Жалко, конечно, что мы не знаем, какая тварь проделала этот ход…

— Почему же не знаем? — приподнял я левую бровь. — Чаще всего, злейший враг человека — это, к сожалению, другой человек.