А вот Губарев ожидаемо оказался настроен скептично. Хоть и обошёлся без этикетного хамства на сей раз, однако ситуацию назвал раздутой и требующей больше доказательств для выхода на столь высокий уровень. Разговор с ним не задался, впрочем, многого от него и не ожидалось.

Заканчивал общение с ним я уже в машине, направляясь на земли Скоробогатовой, где мои родители готовились к переезду. Судя по тому, как шёл их местный быт, гостить они собирались ещё неделю минимум. Однако это уже расходилось с моими интересами. Надо задержать их подольше. Может вообще заставить перебраться. Идея отца о сети маленьких складов по всей Российской Империи — имеет право на существование. Надо бы подбросить ему мыслей насчёт реализации отсюда, где у меня есть нужная инфраструктура. Или же будет построена, при нужде.

Пока они здесь — мне будет спокойнее. На территории покрытой зоной действия моего Конструкта защитить семью будет сильно проще. Здесь, на своей земле, Зодчий и без высоких рангов в аспектах становится грозной силой, если умеет работать головой. Особенно если готовится к нападению.

Отец переезду, разумеется, расстроился, так как личной пристани с ленивыми карпами у меня не было, а вот матушке дом очень понравился. Особенно то, что он оказался одноэтажный и небольшой. Спальня, гостиная, санузел и кухня. Квартира в поле, защищённая получше многих цитаделей этого мира. Таким жилищем можно гордиться, честное слово. И я гордился.

Однако моей маме гораздо важнее были другие вещи:

— Вот говорила твоему отцу, не нужны никому эти лестницы, — сказала она, хозяйничая в новой кухне. — Прыгать по ним — никаких коленей не хватит! Дом должен быть в один этаж! И такой, как этот, да! Детишек у нас ведь нет больше, а на двоих зачем много комнат, да? Внуков же у нас нет совсем…

Мама горестно вздохнула. Биологическая память тела тут же отреагировал содроганием моего тёмного скульптора. Он хорошо знал этот вздох. Да и мне он был знаком.

— Совсем-совсем… — снова вздохнула она. — У папы твоего сердце шалит, знаешь? Уж не ведаю, сколько он проживёт. И у меня в боку вот тут всё время тянет… Вот тут… Эх…

Я терпеливо ждал продолжения, и оно не преминуло объявиться.

— Слушай, а эта Светочка, она ведь очень хорошая девочка. Вы дружите? — повернулась она ко мне с самой ангельской улыбкой.

— Дружим.

— Дружите, или дружите-дружите? — вопросительно подняла брови мама.

— Дружим. Ма, давай не будем.

— Годы идут, Мишка. Мы с отцом не молодеем, понимаешь?

Лучше сражаться в болоте с порождениями Скверны, чем быть участником такого разговора, честное слово! Там я хотя бы знаю, что делать. В моём мире о таких вещах не задумывались. Там надо было выживать.