— Это займёт некоторое время, господа. Я бы на вашем месте приготовил чай, — в сторону сказал психомант.

— Гуд идея! — воскликнул Кожин. — Сударынья, у вас есть краснодарский? О, плиз, пусть он будет! Лучший чай по два сторона океана!

— На кухне. Я никуда не уйду, — насупилась Панова, с неприязнью глядя на Иннокентия. — Он ему не навредит?

— Оу, донт ворри! — легкомысленно отмахнулся Олег. — Мой друг очень… заболотливый.

— Пожалуй, тоже выпью чая, — двинулся я в соседнюю комнату. Закрыл за собой дверь, прошёл к кухонному уголку и поставил чайник. Повернулся к усевшемуся за стол Кожину.

— Шишка ты, как понимаю, очень важная, — не стал я ходить вокруг да около. — И не буду спрашивать, чем занимаешься. Устраняешь ты недружественные правительства или просто собираешь информацию — не важно.

Мой друг изобразил ладонями сердечко и умилённо наклонил голову набок.

— Но книга… Ты не можешь прямо сказать, что у тебя к Паулине? И почему вы ничего не сделали с Аль Абасом, раз знаете о его существовании?

— Когда я только начинал службу, мне сказали, что моё увлечение литературой может стать препятствием для успешной работы, Миша, — с мечтательным видом сказал Кожин. — Я отказался от предложения, потому что творить — это важно. Кто чувствует зуд творчества, тот всегда будет счастлив и несчастлив одновременно. Однако за те моменты, когда ты на гребне вдохновения, можно простить сотни часов неподвижного сидения. И вот в моменте вдохновения некоторые идеи кажутся тебе гениальными, яркими. Ты создаёшь отсылки и надеешься, что их поймут. Прямой текст убивает чудо, Миша. Рад, что ты уловил мои намёки.

Я терпеливо ждал продолжения, не комментируя уровень намёков.

— Существование культа не афишировалось, но мы о нём знали. Потому что гораздо проще ловить того, кто считает, будто его не ловят, знаешь ли, — Олег расслабленно крутил монетку между пальцев, изучая меня. — Твоё открытие на батарее того полковника ситуацию кардинально поменяло. Знаешь, что за двадцать лет только один раз удалось раскрыть ячейку культа? Зодчий Баринов в Таганроге, его брат, баронесса Людова, поэт Шоров-Денов, плюс местный глава профсоюза металлургов, ну и ещё несколько людей не столь важных. Все покончили с собой в момент ареста, а тот, кто сдал их всех, умер крайне неприятной и загадочной смертью, несмотря на защиту свидетелей. Говорить о культе напрямую, сам понимаешь, не приветствуется.

Он состроил загадочное выражение лица.

— Насчёт Паулины… — Кожин поморщился. — Она в разработке жандармерии, Миша. Так что держись от неё подальше. Девушка замазалась в очень нехороших связях. Когда настанет время, за ней и её близкими придут очень серьёзные люди.