— Мы не пробудили их тогда, Варрик. Мы просто задели чеку гранаты, — Вэнс обернулся к другу. — Процесс запустился еще двадцать лет назад, когда Король Пыли впервые подал признаки жизни. Весь этот конфликт, затянувшаяся агония старого мира. Официальные хроники напишут про героический прорыв Ганса, но мы-то знаем правду.

Ящероподобный доктор достал из складок мантии небольшую коробочку с биообразцами и начал методично перебирать их.

— Правда, товар скоропортящийся и опасный. Если народ узнает, что Древние никогда не уходили, а просто ждали, когда мы накопим достаточно технологий для их питания, начнется паника. Шким был лишь пешкой, решившей, что может управлять лесным пожаром с помощью веера. Но Роджер… Роджер стал аномалией, которую никто не просчитал.

Вэнс опустил руку в карман комбинезона и вытащил старый, обожженный амулет на потертом шнурке.

— Знаешь, глядя на него, я постоянно вижу Грома, — старик крепко сжал металлическую бляху в кулаке. — У него тот же безумный блеск в глазах, когда он берет в руки мультитул. Гром тоже верил, что любую проблему можно решить, если правильно приложить силу и пару ласковых слов к реактору. Иногда мне кажется, что Гром просто переродился в этом мальчишке.

Варрик перестал копаться в коробке и внимательно посмотрел на друга вертикальными зрачками.

— Вэнс. Его больше нет. А Форк, не призрак прошлого, это стихийное бедствие настоящего. Он не просто чинит вещи, он меняет правила игры вокруг себя. Ты ведь поэтому отдал ему чип навигатора?

Вэнс промолчал, продолжая сжимать амулет, пока металл не начал врезаться в кожу.

— Я увидел в нем шанс исправить наши ошибки, — наконец ответил он. — Мы ведь все еще чувствуем вину за то, что случилось. Как там Рэнна? Ты связывался с ней в последнее время?

Доктор тяжело вздохнул, и его плечи слегка опустились.

— Рэнна Тал теперь, официальный ужас Академии. Преподает тактику боя на старших курсах. Говорят, младшекурсники отчислялись целыми взводами после первой же ее лекции и ее перевели на старшие. Она превратилась в ледяную глыбу, Вэнс. Железная дисциплина, ни тени улыбки. Она все еще не простила себе прошлое.

— Она всегда была слишком строга к себе, — Вэнс горько усмехнулся.

— Она до сих пор хранит жетон Кэсседи Кайда, — добавил Варрик тише. — Пять лет прошло, а она каждое утро проверяет сводки пропавших без вести. Глупая надежда, но именно она удерживает ее от окончательного падения в бездну цинизма. Мы все потеряли частичку себя.

Вэнс прислонился плечом к холодному пластику стены, чувствуя, как меланхолия затапливает комнату.