— Гашу огни, перехожу в режим тишины, — я один за другим начал щелкать тумблерами.

Внешние габаритные огни погасли, и «Жаворонок» окончательно растворился в темноте, став частью безжизненного пейзажа Свалки. Я замер в кресле, боясь даже пошевелиться, пока гул двигателей медленно затихал, сменяясь пугающей, абсолютной тишиной космической могилы. Только тихий писк резервного питания и едва слышное шипение вентиляции напоминали о том, что мы все еще живы в этом холодном, безмолвном царстве мертвого железа.

Я не стал терять времени на любование видами и сразу пополз в сторону шлюзовой камеры, прихватив с собой заветный рулон синей изоленты и тюбик герметика, которые я закупал сотнями на каждой станции. Трещина в переборке после недавних приключений выглядела неважно, тонкая полоска света пробивалась снаружи, и я прямо чувствовал, как драгоценный кислород с присвистом покидает кабину, превращаясь в маленькие ледяные кристаллы. Это было классическое «гильдейское качество» — переходники, которые я купил по дешевке, оказались сделаны из чего-то среднего между прессованным картоном и мечтами о светлом будущем. Я яростно ворчал под нос, накладывая слой за слоем герметик и синюю ленту, которые в этом суровом мире была единственной надежной константой.

— Держись, родная, я тебя подлечу. — шептал я, размазывая герметик по стыку.

— Роджер, твоя привязанность к этой ленте граничит с культовым поклонением. — заметила Мири, наблюдая за моими манипуляциями из питбоя. — Ты же понимаешь, что физика космоса не должна работать на липкой основе? Хотя, похоже, Вселенная слишком ленива, чтобы спорить с твоим упрямством. Пока ты там косплеишь строителя-неудачника, я напоминаю, заряд аккумуляторов тает быстрее, чем твое самообладание на экзаменах в академии. Нам нужно жесткое энергосбережение.

Я отложил лом и залез под панель управления, где перепутанные провода напоминали клубок разгневанных змей.

Нужно было вручную перемкнуть контакты реле, чтобы пустить ток в обход сгоревшего контроллера и сберечь остатки заряда в литиевых аккумуляторах, иначе через час мы просто превратимся в ледяную скульптуру под названием «Пилот, который не смог». Я вытащил медную перемычку, которую сам выточил из старого кабеля, и аккуратно вставил ее между зажимами, чувствуя, как по пальцам пробегает легкий статический разряд. В кабине стало еще тише, отключились даже индикаторы уровня топлива, и теперь только механический манометр давления показывал, что мы все еще герметичны.

Внезапно за бортом вспыхнул яркий желтый свет, и я почувствовал, как все внутри сжалось.