Я замер, прижавшись к холодному металлу переборки, и медленно потянулся к кнопке полного отключения подсветки приборной панели. Один из патрульных дронов пролетал совсем рядом, его поисковый луч прорезал темноту ангара «Левиафана», скользя по искореженным остаткам палуб всего в нескольких метрах от нашего укрытия. В этот момент я отчетливо вспомнил старые фильмы про Чужих, где герои вот так же сидели в тишине, боясь издать звук, пока мимо проходила смерть в металлическом корпусе. Наш «Жаворонок» казался крошечной пылинкой, затерявшейся внутри огромного скелета мертвого стального гиганта, и я молился, чтобы его примитивные сенсоры не распознали в нас ничего, кроме обычного куска мусора.

— Не дыши так громко, Роджер, ты создаешь звуковые вибрации, которые слышно даже в соседней системе. — прошептала Мири, хотя я знал, что ее голос слышу только я.

Дрон завис на месте, его сенсорная голова медленно вращалась, сканируя каждый метр пространства.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем желтый луч сместился дальше и он отдалился. Я выдохнул, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота, и только сейчас осознал, что все это время не дышал. Мы были на грани, и эта игра в прятки с бездушными машинами начинала серьезно действовать мне на нервы, заставляя воображение рисовать самые мрачные картины финала.

— Знаешь, Роджер, в такие моменты я начинаю жалеть, что у меня нет вкусовых рецепторов. — Мири внезапно материализовалась прямо перед моим носом, паря в невесомости. — Я бы сейчас заказала огромную пиццу с пепперони прямо в эту глушь, чтобы посмотреть на лицо курьера, когда он увидит нас в чреве этого дохлого монстра. Иронично, правда? Мы сидим в самом дорогом «сейфе» галактики, окруженные миллиардами тонн металла, и мечтаем о куске теста с сыром.

— Ты издеваешься? Я сейчас за кофе готов продать почку, даже если она здоровая. — я устало прислонился затылком к креслу.

— Побереги почки, они тебе еще пригодятся для фильтрации того суррогата, который ты называешь лапшой. — она хихикнула. — Лучше проверь сопротивление на шине питания своим любимым мультиметром. Кажется, там опять что-то коротит. Если напряжение просядет ниже критического, я уйду в спящий режим, и тебе придется развлекать себя самого пением гимнов академии. А это, поверь, участь хуже смерти.

Я достал свой старый мультиметр, корпус которого был исцарапан и заляпан маслом, и приложил щупы к контактам главной шины.

Прибор пискнул, показывая значения, которые заставили меня поморщиться — сопротивление плавало, как настроение Мири в понедельник утром. Где-то в глубине проводки явно назревала проблема, но лезть туда сейчас значило шуметь, а шум был для нас роскошью. Я закрыл глаза и на мгновение представил себя на мостике огромного исследовательского крейсера, мягкое кресло из натуральной кожи, аромат свежесваренного кофе «Эфиопия», тихий гул идеально отлаженных варп-двигателей и мягкая кровать в уютной каюте, где не нужно бояться, что тебе в ухо прилетит кусок льда из системы вентиляции.