Хогер демонстративно себя оглядел:

— Нравится? — Он поднял взгляд на меня и дёрнул бровью. — То, что взяла?

— Да, очень качественная вещь. — Я проигнорировала намёк.

— Модная? — Хогер повернулся ко мне спиной и отвёл назад руки, очевидно ожидая, что рубашку ему на плечи буду надевать я.

Ничего сложного!

Маэстро с лёгкостью попал руками в рукава, и когда пальцы коснулись его плеч, меня словно ударило разрядом.

Хогер развернулся ко мне, и мы оказались почти лицом к лицу. Точнее, моим носом к его груди.

…Маэстро пах чем-то терпким.

Опасным и очень мужским.

От него несло жаром, будто я стояла возле печки.

Музыкант развёл приподнятые руки и указал подбородком на расстёгнутые манжеты, а потом — на запонки, что лежали у зеркала. Мускулы на покрытых грубыми волосками руках были напряжены, а с внутренней стороны по коже неожиданно обнаружились нежные голубые вѐнки.

Я сделала вид, что каждый день стою вот так, уткнувшись носом в раздетого мужчину, и пытаюсь вдеть запонки, не касаясь пальцами его горячих рук.

— Почему у тебя такие холодные пальцы? Тебе холодно? Не простыла?

Не знаю, с чего вдруг Хогер решил перейти на «ты», но прямо сейчас этот переход лишь добавил нервозности. Пальцы не только заледенели, но и стали мелко трястись, из-за чего простейшая задача попасть головкой в петельку внезапно превратилась в непосильную. — Гре-ейс?

— Н-нет. — Я помотала головой, на случай, если голос прозвучит невнятно.

— Что «нет»?

— Ничего. Ничего нет, — буркнула я под нос, приступая ко второму рукаву. Вторая запонка далась легче. — Я всё.

— А застегнуть?

Да чего проще!

Я сделала вид, что руки у меня не дрожат. Я просто очень тороплюсь.

Хорошо, что он не в голос надо мной сейчас смеялся!

— Теперь всё? — обречённо спросила я, когда нижняя пуговица, которая находилась ниже пояса, тоже была застегнута.

— А заправить⁈

Я закрыла глаза и заставила себя успокоиться.

В конце концов, это даже не приставание.

Тем более, не грязное.

Просто нужно просунуть рубашку в брюки.

Между стальными мышцами горячего мужчины и его брюками.

Просто просунуть.

И сбежать в свой угол.

Я затолкала ладоньтуда .

Грудь внезапно вновь обрела такую чувствительность, будто не я его трогала сейчас, а он меня.

От этой мысли между ног стало влажно и горячо, но я сжала зубы, вытянула руку и сунула снова.

Туда.

Вниз.

Спереди.

Рука коснулась чего-то твёрдого, и Хогер вздрогнул:

— Будь осторожней, — с предупреждением и… обещанием, как мне показалось, шепнул он.

— Простите!

Я быстро вынула руки и сунула их дальше, к бокам. И ещё. А ещё нужно было на спине заправить. А для этого мне пришлось практически обнять его и прижаться к маэстро грудью.