Мужское в Кисе ощущается кожей. Я вижу это в каждом его поступке. Он иногда дурачится и подкалывает меня. Это лишь делает его самим собой. Легким и теплым. А внутри титановый стержень и огонь, который иногда разрастается в стихию.
Вчера он не просто припечатал Матвея одной своей энергетикой, которой в очередной раз зацепило и меня. Кис показал, что окончательно присвоил меня себе и будет защищать даже от моих собственных глупостей. Я почувствовала это именно так.
Ночью, пока все спали, вписала в тетрадь еще несколько новых нот музыки, что звучит лишь в моей голове и еще ни разу не переносилась на скрипку. То, что у меня в восемнадцать есть муж, странным образом отодвинулось на задний план. У меня есть мужчина. Именно эта мысль взрывает в животе крохотные фейерверки и опаляет жаром щеки. И я вроде как действительно до него немного не доросла. Начинаю понимать, о чем мне часто твердит Саркис. Ударившись затылком о стену, откладываю подушку, которую обнимаю уже второй час, наверное. Слезаю с кровати. У нас же очередной завтрак.
Выхожу из комнаты. Хмурюсь на странные звуки, доносящиеся из спальни Киса. Подкрадываюсь, толкаю дверь и застываю, жадно и бессовестно впившись взглядом в сильную, блестящую от пота спину, идеальную линию позвоночника и ямочки в районе поясницы. В руках у мужа увесистые гантели. Он поочередно и вместе поднимает их. А звуки… Звуки — это мощное дыхание при каждом рывке. На руках вздуваются вены, и напрягаются все доступные моему взгляду мышцы. Темный затылок смешно взъерошен. Те самые шорты, что я стирала, резко контрастируют с загорелой кожей.
Машенька, Федя и Ариша застыли у меня на плечах и боятся пошевелиться. Надо выйти, но я не могу сдвинуться с места. Меня будто примагнитило к полу на пороге его спальни. До отключившегося мозга не сразу доходит, что у мужа хоть и легкое, но сотрясение и ему надо лежать, а он вытворяет такое.
Саркис кладет на пол гантели. Разворачивается ко мне. Все его тело еще напряжено. Плечи, руки. Грудь высоко поднимается от глубокого дыхания. Кубики пресса стали еще выразительнее, а ниже очень красивые мышцы, уходящие прямо под пояс светлых шорт. Ему идут капельки пота на коже и мокрая темная челка.
Мне становится неловко оттого, что подглядывала. А еще жарко. Хочется открыть все окна в квартире и устроить сквозняк. Саркис приближается. Не могу оторваться от его карих глаз. Они сейчас почти черные. Вытягивают из меня весь кислород. Голова немножко кружится. Мне волнительно от его хищного медленного приближения. «Это. Моя. Жена, — отстукивает в висках. — Я тебя к ней не подпущу». И ведь правда не подпустит. Вот такой Кис встанет стеной, закрыв собой и меня и сестренку. Даже если упадет, об него споткнутся.