— Он упрямый, — стараясь меня поддержать, улыбается Гордей. Улыбка, правда, выходит грустной и усталой. — Вот увидишь. Если ему скажут, что он на байк больше не сядет, сам себя зубами поднимет.
— Я даже не знаю, что страшнее. Что не поднимет или как раз зубами, — всхлипываю я.
Состояние пограничное. И в истерику до конца не утягивает, чтобы уже прореветься. И совсем не плакать не выходит. У меня никогда такого не было. Не понимаю, как с этим справиться. Как-то надо. Романтика, детство… все это закончилось. Впереди тяжелая работа. И от сомнений в соб ственных силах тоже страшно. Я ведь тепличная девочка, которая и готовить-то толком не умеет. Смогу ли я ему помочь? Точно буду стараться.
Провожаю парней, заглядываю к Анаит и останавливаюсь перед входом в нашу с Саркисом спальню. Долго стою, глядя на пустую расстеленную кровать. Делаю шаг. Снимаю штаны и ложусь в его футболке на его подушку. Слезы текут сами по себе. Я впиваюсь в наволочку зубами и бессильно рычу в нее, давая выход эмоциям. Мне физически больно. Ломит ребра, и стянуты все мышцы живота. Давит в груди, и сердце бьется так сильно, в таком знакомом ритме. Ловлю его, считаю. Чертовы сто сорок ударов, ставшие символом наших отношений, словно привет от Саркиса. Ставлю будильник на семь утра и позволяю себе отключиться. Мне нужны силы. Много, много сил.
Просыпаюсь раньше, почувствовав тепло под боком. Всего на несколько секунд мне кажется, что случившееся — мой самый жуткий кошмар. Оглядываюсь. Ани свернулась комочком рядом со мной. Она так к Саркису прибегала, пока я не перебралась в его постель.
Звонит будильник. Быстро выключаю. Пусть поспит, пока я принимаю душ. Холодный, бодрящий. Делаю кофе покрепче. Думаю, что ребенка надо чем-то покормить.
— Я не буду, — ко мне на кухню выходит Анаит. Убираю яйца обратно в холодильник.
Она проходит к чайнику. Наливает себе воды и залпом выпивает почти весь стакан.
— Мы едем к Кису? — споласкивает стакан и ставит его на сушилку.
— Обязательно, — провожу по ее кудрявым волосам. — Собирайся.
Нам хватает пятнадцати минут, чтобы переодеться, причесаться и выйти из дому. Такси вызываю с улицы. Хочется подышать свежим воздухом.
Садимся в машину и едем к моим родителям. Встречает нас мама.
— Детка, как это ужасно, — обнимает меня. — Почему ты не позвонила?
— Не до звонков было, мам, — тихо отвечаю ей. — Отец дома? Мне надо с ним поговорить.
— Дома, конечно. Мы к тебе собирались. Сурен нам все рассказал. У меня нет слов. Бедный мальчик! Он же не сможет ходить, — тараторит на выдохе.