— Вчера было страшно, — шепчет она. — Смотрел и не видел.
— Я не помню. Прости.
— Ты вчера еще не до конца проснулся. А сегодня уже совсем. Я так соскучилась по твоему голосу, — садится на стул и берет меня за руку, чуть сжимая, поглаживая. — По твоим ясным глазам. Просто потебе.
— Стеф, я…
— Только попробуй! — строго пресекает, сильнее сжимая мои пальцы.
— Чего? — моргаю в ответ.
— Я заранее предупреждаю, Кис. Только попробуй заикнуться на тему: «Без меня тебе будет лучше», или что там ты успел заготовить своим ушибленным мозгом. Я тебя прямо тут добью!
— Стеф, но это же правда, — прикрываю веки, глубоким вдохом пытаясь погасить в себе злость на собственную беспомощность.
Она подскакивает со стула. В глазах-льдинках стоят крупные слезы, а я не могу подняться следом, обнять, пожалеть. Вот и зачем я ей? Точно бесполезный.
— Правда? — Она злится и плачет. — Правда в том, Кис, что мы с твоей сестрой две недели караулили твое пробуждение. Разговаривали с то бой. Ревели. Не спали ночами. — Ее тон все нарастает. Она уже почти кричит, только делает это тихо и хрипло. — Искали деньги на лечение, операции. Я играла на пляже, нашла работу. И все это, наверное, ради того, чтобы бросить тебя при первых серьезных трудностях! — топает ногой и смахивает покатившиеся по щекам слезинки. — Не дождешься, Согоян! Понял? Никуда я не уйду.
Садится, закрывает лицо ладонями, всхлипывает.
— Стеф, — зову ее. — Стефа, прости меня.
— Я говорила с врачом, — поднимает на меня свои заплаканные, но все равно красивые глаза. — Кис, я понимаю, что тебе трудно. Ты только пришел в себя. Тебе еще предстоит принять ситуацию, в которой мы оказались. Но не смей меня гнать. Можешь рычать, кричать…
— Я не буду на тебя кричать, — тихо перебиваю. — Я… — снова закрываю глаза. — Я же люблю тебя, жена.
— Докажи, — вдруг требует она.
— Как? — в недоумении веду бровью.
— У меня была мечта, — делится она, комкая в руке край моей простыни. — Я хотела выйти замуж по большой любви где-нибудь далеко-далеко от всех. Море или океан. Чтобы наши ступни касались теплого песка, а ветер остужал разгоряченную кожу. Только вдвоем. А на закате я бы взяла скрипку и сыграла что-нибудь красивое. Ну и, конечно, брачная ночь. — Ее искусанные губы улы баются. — Можно прямо на песке, под звездным небом. Пообещай мне, что через два года мы с тобой найдем такое место и вместе пройдемся босиком по песку, — касается своими прохладными пальчиками моей руки и смотрит с такой надеждой, что сердцу становится больно.
— А если?.. — страшно не справиться, подвести ее, разочаровать.