— И там все будет нормально, — делится отец. — Сурена я в клинику отвез сегодня. Полежит несколько дней. Прокапают его. Будет вменяемый — будем разговаривать. А договоры… Зачем оно тебе? Не забивай голову.
— Пап, — строго взглянув на родителя, требовательно хлопаю ладонью по столу.
— Что вы, что вы, — закатывает он глаза. — Какие мы теперь взрослые и грозные, — смеется и пальцами взъерошивает мне волосы. Они падают на глаза, щекочут ноздри. Чихаю и улыбаюсь. Взрослая, да! Не совсем, но я стараюсь.
— Отец Натальи выводит все свои активы из нашего бизнеса, — все же поясняет он. — Это больно, но хорошо. Потому что зависимость от него скорее вредит общему делу, чем наоборот. Сурен пока не может это оценить. Тесть в свое время стал серьезной опорой, на которой он устоял и поднялся. Сейчас у него из-под ног выбили сразу две, а чувство вины за аварию Саркиса просто добило. Не выдержал. Начал пить. Поправим, — по-доброму усмехается папа.
— Мне его совсем не жалко. Это плохо? — рисую пальцем на столешнице.
— Ты имеешь право злиться, Стеф, — успокаивает папа. — Но Саркису с Суреном все равно надо будет поговорить. Когда оба будут готовы к спокойному, адекватному диалогу. Между ними Анаит. Сар не сможет взять над ней опеку, потому что есть отец. Так или иначе, им придется выходить хотя бы на нейтралитет для начала.
— Не представляю, как это будет… — вздыхаю я.
— Время покажет.
— Пап! — Затылок вдруг обдает кипятком. — Отец тети Наташи ведь в спонсорах «Либерти». Они ведь из-за Киса туда влезли. А как теперь? И еще дядя Сурен что-то говорил про наш брачный контракт, — вспоминаю я.
Голова немного начинает болеть от количества нахлынувших мыслей. Плавно массирую виски в ожидании ответа. Там еще было что-то про то, что папа мой теперь на коне. Блин! Как сложно это все. Мне точно никогда не стать бизнесменом.
— Вот надо оно тебе, — смеется отец.
— Я хочу понимать. — Поднимаюсь и снова включаю чайник, стараясь себя чем-то занять, чтобы мозг не разорвало от стольких непонятных вопросов. Схватив зачем-то кухонное полотенце, опять плюхаюсь на табурет.
— В вашем брачном контракте есть так называемые страховочные пункты для каждой из сторон. — Развернувшись, папа прислоняется к стене и упирается в нее затылком. — Объединенный бизнес распределился таким образом, что вы с Саркисом имеете в нем свой процент. Это ваша поддержка, ну и, — качает он ладонью в воздухе, — отец так пытался извиниться перед сыном. Плюс на стороне Сурена выступал его тесть. Теперь тесть выводит свои деньги, а Саркис получил серьезную травму. — Папа подбирает слова, чтобы мне было понятнее. — Тут срабатывает страховка, и его процент становится твоим. В итоге бóльшая часть нового бизнеса теперь принадлежит нашей семье. И никакой контроль отцу Натальи не помог сохранить эту часть дохода. А что там с клубом, я не знаю, Стеф. Это тебе лучше спросить у его владельца.