— Саркис, мальчик мой, ну что это такое? — вздыхает она, вскидывая руки.
— Музыка, — устало улыбаюсь.
— Да я понимаю, что музыка, но не с шести же утра! И не так громко. Мы и стучали к вам, и звонили. Бесполезно. Объясни своей девочке, что так делать нельзя. Тут же люди живут. Старики, дети. В следующий раз меня слушать не станут и полицию вызовут. Зачем тебе эти проблемы? — беспокойно продолжает Галина Алексеевна.
— Ни к чему. Решу сейчас. Спасибо, что заступились, — благодарно киваю.
Слезаю с байка и до привычного места дневной стоянки качу его руками, параллельно выслушивая причитания и даже легкие угрозы. Вежливо киваю, ставлю мотоцикл на подножку и бегу в подъезд, пока разгневанные женщины меня не растерзали. Звонить в дверь даже не пытаюсь. Открываю своим ключом. Не разуваясь, прохожу в гостиную. Отслеживаю шнур от усилителя, выдергиваю его из розетки, и в квартире остается только скрипка, но и она быстро стихает. Стефа разворачивается ко мне. Такая… Черт, красивая невозможно. В том же платье, в котором я привез ее ночью. Растрепанная. Тушь проложила темные дорожки по щекам. Утонченная, нежная.
Басы уже не долбят, а мое сердце так и не успокаивается. У него там своя музыка. Настолько мощная, что мне дышать удается с трудом. Подхожу к жене, забираю у нее инструмент и откладываю в сторону. Мягко обнимаю. Она всем своим телом сопротивляется. Убираю руки.
— Это было круто. Я не знал, что так можно. С басами на фоне, — шепчу на выдохе.
— Они в записи, — хрипло отвечает Стефа. — Мне на студии разложили.
— Здорово. Соседи тоже оценили, — улыбаюсь ей.
Ругать сейчас совсем не хочется. Напрягает сам момент, что опять надо воспитывать. Хочется другого немножко. Ладно. Совсем другого. Даже усталость уже не спасает.
— Черт… — кусает губы. — Отдыхай. Я не буду больше играть.
— Успею. Давай поговорим, Стеф, — беру за руку, легонько тяну на себя.
Надо как-то разрулить ночной инцидент. И раз взрослый среди нас я, мне и флаг в руки, как говорится.
— Не хочу, — упирается.
Я уже жду, когда снова топнет ножкой. Она поднимает подбородок выше и наконец смотрит на меня. В красивых глазах плещется столько обиды, что она вот-вот снова начнет выливаться наружу слезами.
— Тогда послушай. Ночью я был груб. Извини. — Большим пальцем поглаживаю тыльную сторону ее ладошки. — Просто не делай так больше. Ты понимаешь, что я мог и не увидеть этот твой фотоотчет? — Кровь в моих венах снова закипает.
Делаю глубокий вдох через нос, прежде чем продолжить. Не хочу опять на ней срываться.
— Знаешь, чем бы закончился этот вечер, жена? — ухмыляюсь.