Сквозь дождь виднелись вспышки выстрелов. Где-то истошно закричала женщина. Похоже, какой-то курень на окраине уже взяли. Крестный рванулся к калитке, хотел выйти на улицу, но по воротам ударили пули. Зажали нас крепко.

И тут меня словно обухом по голове огрело.

Курень Нюрки. Там же Саша и сама Анна Григорьевна. Ружье-то у нее, может, и есть, но что баба одна навоюет? Что с ними станется, если узкоглазые черти до них доберутся?

Голова прояснилась разом. Растерянность и паника испарились. Обострились навыки и чутье Добрецова, которому не раз доводилось выпутываться из заварух и похуже. Мысли закрутились с бешеной скоростью. Меня даже чуть повело. Я оперся рукой о стену, и понимание сложилось четко: нужен дым. Определить позиции врага, найти мертвую зону и идти перебежками под прикрытием.

Я заскочил в дом, достал банку с дымным порохом из сундука и сыпанул в пустую жестяную банку. Туда же набил влажной пакли, тряпья и кусок промасленной ветоши, которой чистил берданку.

— Ты что удумал? — крикнул Степан Анисимович, влетая в дом.

— За Сашей и Нюркой иду. Их спасать надо, пропадут ведь.

— Дурень! — Крестный схватил меня за плечо. — И баб не выведешь, и сам там поляжешь. Смотри, как эти черти взялись. Не ясно, сколько их.

Снаружи раздался выстрел. Это Олег, видать, опять ссадил кого-то с забора.

— Не полягу, Степан Анисимович. Я дымом выход прикрою, чтобы проскочить, но сначала надо понять, откуда они палят.

Я сбросил чекмень, остался в черной рубахе, наспех заправил ее в штаны. Руки измазал печной сажей, прошелся по лицу. Крестный смотрел молча. Видимо понял: Сашку я бросить не смогу. Да и не до ругани сейчас было.

— Я через щель у ворот погляжу. Над забором какой-нибудь папахой на палке помотать надо. Они точно стрелять станут, вот их и срисую.

Крестный вытащил из-за печи старую папаху. На палку надел глиняный горшок, сверху ее нахлобучил и выскочил во двор.

Я, взяв жестянку и берданку, кинулся следом.

— Давай, — крикнул я Олегу. Он уже стоял у калитки с наспех сляпанной «куклой».

Над заплотом поднялась голова в папахе. Тут же грохнул выстрел. Пуля звякнула, прошла вскользь по горшку, вторая разнесла его на черепки. Я успел приметить обе позиции стрелков.

В ту же секунду запалил свою поделку и швырнул за забор. Порох вспыхнул. Густой едкий дым, едва прибиваемый проливным дождем, пополз по земле, накрывая забор, калитку и постепенно просачиваясь на наш баз.

Я перемахнул через угол забора справа от ворот, кувырком перекатился в грязь и пригнувшись прошел сквозь дымное облако в три рывка. Еще два рывка, и добрался до них.