На мостике «Афины», откуда я вел этот разговор, царила абсолютная тишина. Офицеры замерли у своих постов, понимая, что их контр-адмирал играет в опаснейшую игру, где ставкой являются не только жизни, но и честь флота. Через панорамные экраны мостика я видел искореженный корпус «Елизаветы Первой» — зияющие пробоины, обугленные края разорванной брони, медленно вращающиеся обломки вокруг. И где-то там, в одном из ангаров этого умирающего гиганта, Валид Усташи сейчас активировал дисплей своего боевого шлема.
Первая голограмма демонстрировала «Афину» в идеальной позиции для удара — двадцать два километра от кормы «Силистрии», все орудия главного калибра развернуты, системы наведения захватили цель. Корма и один из бортов флагмана Усташи после тарана представляла собой жалкое зрелище — броня вспорота, внутренние переборки обнажены, аварийные силовые поля мерцают на последнем издыхании. Один залп — и линкор превратится в расширяющееся облако раскаленных обломков.
— Как вы понимаете, господин вице-адмирал, — продолжил я, наблюдая на своем мониторе, как биометрические датчики Усташи показывают учащение пульса, — мы находимся в весьма выгодной позиции. Ваш флагман намертво сцеплен с «Елизаветой Первой» магнитными тросами. Развернуться для боя вы не успеете — это займет минимум пять минут, а мне достаточно тридцати секунд, чтобы превратить «Силистрию» в историю.
Вторая голограмма показывала нечто еще более тревожное для Усташи — на палубах «Афины» выстроились не стандартные два взвода морской пехоты, а две полные роты. Двести штурмовиков в боевых скафандрах последней модификации.
— Мои люди жаждут реванша за то, что вы сделали с 17-ой «линейной», — добавил я, позволяя в голосе проскользнуть стальным ноткам. — Они могут быть на борту «Елизаветы» через минуты. Ваши штурмовики разбросаны по линкору, измотаны боем, у многих кончаются боеприпасы. Полагаю, исход такого столкновения очевиден.
— Мой «гуляй-город» уже в движении, — сообщил я, наблюдая, как показатели стресса Усташи зашкаливают. — Да, скорость невелика. Но через двадцать минут эти мобильные крепости войдут в зону эффективного огня. Представьте — тридцать фортов, стреляющих синхронно. Ваша эскадра испарится за первый же залп. Это к вопросу о том, какова будет цена вашего промедления и не правильных действий…
В ангаре «Елизаветы Первой» штурмовики Усташи переглядывались через визоры шлемов, не понимая, почему их командир застыл как статуя. Защитники тоже напряженно ждали, чувствуя, что ситуация каким-то образом изменилась, но не понимая как именно. Настасья Зимина, стоявшая за обломками челнок, внимательно наблюдала за застывшей фигурой вице-адмирала. Годы службы научили её читать язык тела даже через броню скафандра — и сейчас она видела человека, загнанного в угол.