Запись погасла. Я посмотрел на Хромцову:
— Вы слышали, вице-адмирал? Всех боеспособных кораблей.
Она молчала, сверля меня взглядом. Потом резко отвернулась:
— Всем кораблям 5-ой «ударной» дивизии. Прекратить сближение. Готовиться к переходу на Сураж.
Вернувшись к экрану, она процедила:
— Ты выиграл этот раунд, Васильков. Но война еще не окончена. И когда Шереметьев будет разбит — а он будет разбит — я припомню тебе этот день. Каждую секунду этого дня.
— Я тоже вас люблю, Агриппина Ивановна…
Она дернулась, как от пощечины, потом отключила связь без прощания.
Я откинулся в командном кресле, чувствуя, как накатывает усталость. На тактическом дисплее корабли Хромцовой начинали отход, формируя походные колонны для перехода к Суражу. Шесть спасенных мной кораблей восьмой дивизии медленно выползали из окружения, держась поближе к «Афине» и «2525», словно птенцы к наседке.
— Господин контр-адмирал, — подошел ко мне Аристарх Петрович. — Это было… рискованно.
— Знаю, мой друг, знаю. Но иногда риск — единственный способ сохранить честь.
— Хромцова этого не забудет.
— Не забудет? — отмахнулся я. — Агриппина Ивановна у нас дама резкая, но отходчивая… Так что все будет нормально.
На экране связи появилось лицо Никиты Должинкова.
— Александр Иванович… не знаю, что и сказать. Вы только что спасли две тысячи жизней. Благодарю вас.
— Сочтемся, контр-адмирал, — невесело улыбнулся я. — Когда-нибудь…
Глава 7
Место действия: звездная система HD 30909, созвездие «Ориона».
Национальное название: «Сураж» — сектор Российской Империи.
Нынешний статус: контролируется силами императора.
Точка пространства: столичная планета Сураж-4.
Правительственный квартал.
Дата: 12 августа 2215 года.
Если бы кто-то спросил профессора Густава Адольфовича Гинце, сколько часов он не спал, тот без малейшей заминки ответил бы: «Тридцать шесть часов, двадцать три минуты и… — взгляд на хронометр — сорок две секунды». Нейрочип обладал многими примечательными свойствами, но чувство юмора в их число, увы, не входило. Зато входила педантичная точность в отслеживании всех физиологических параметров организма. Усталость была где-то там, на периферии сознания, отмеченная аккуратной красной меткой «требует внимания», но легко игнорируемая в пользу более важных задач.
Старик Гинце — тот, что существовал до операции — давно бы свалился лицом на клавиатуру от изнеможения. Новый же сидел в своем импровизированном кабинете в восточном крыле губернаторской резиденции, уставившись в монитор с финансовыми отчетами, и мог бы просидеть так еще столько же. А может, и дольше. Концепция физической усталости после установки чипа стала для него чем-то отвлеченно-теоретическим — как рассуждения о природе поэзии для термоядерного реактора.