— Капитан Жила! — мой голос прозвучал резче, чем я намеревался. — Боевая тревога! Все системы в полную готовность!

Аристарх Петрович повернулся ко мне с удивлением:

— Господин контр-адмирал? Мы идем в бой?

— Мы идем выполнять свое обещание, капитан. Курс на сражение. Полный вперед!

— Есть! — он отдал честь, хотя в его глазах читался вопрос.

«Афина» развернулась и начала набирать скорость. Тонны брони и оружия устремились к сектору, где разворачивалась последняя сцена этой кровавой драмы. Рядом, чуть отставая, шел «2525» — я передал приказ Аяксу Пападакису следовать за флагманом.

— Господин контр-адмирал, — офицер связи повернулся ко мне. — Входящий вызов от командира линкора «Владивосток». Он спрашивает… спрашивает, что происходит.

— Соедините меня с ним. И подготовьте зашифрованный канал ко всем шести кораблям.

На экране появилось измученное лицо Должинкова.

— Александр Иванович? Мы видим ваше приближение. Корабли вице-адмирала Хромцовой готовятся к атаке. Что происходит?

— Слушайте внимательно, контр-адмирал, — я говорил быстро, понимая, что времени мало. — Я иду прикрыть ваш отход. Но мне нужны гарантии — полная деактивация оружия с вашей стороны. Никакой стрельбы ни по кому. Это условие не обсуждается.

Должинков моргнул, явно не веря своим ушам:

— Вы… вы собираетесь защищать нас? От своих же?

— Я собираюсь выполнить данное слово. Вице-адмирал Усташи получил обещание безопасного прохода для всех своих кораблей. Вы — часть его флота. Согласны на условия?

— Да! Боже, да! Передаю остальным командирам!

Я кивнул и повернулся к офицеру связи:

— Теперь открытый канал. На все корабли в секторе.

— Готово, господин контр-адмирал. Вы в эфире.

Я наклонился к микрофону, вкладывая в голос всю силу убеждения и власти, которую мог собрать:

— Внимание всем кораблям в секторе Сураж-Лида. Говорит контр-адмирал Александр Иванович Васильков. Приказываю немедленно прекратить любые враждебные действия против кораблей восьмой дивизии контр-адмирала Должинкова. Линкор «Афина» и крейсер «2525» берут эти корабли под свою защиту. Повторяю — под защиту императорского флота. Любая атака на них будет расценена как атака на корабли под моим командованием.

Ответ пришел незамедлительно. На главном экране появилось лицо Хромцовой, искаженное яростью до неузнаваемости:

— Васильков! Ты окончательно спятил⁈ Убери свои корабли немедленно!

— Не уберу, — я смотрел ей прямо в глаза, больше не пытаясь быть дипломатичным. — Эти люди получили обещание безопасного прохода. Я намерен его выполнить.

— Это враги! Предатели! И они должны быть уничтожены!