— Меня не устраивает, уважаемый Глеб Александрович, что мои крейсера были брошены в первую линию атаки, — выпалил он, и слова полились потоком. — «Золотая эскадра» приняла на себя основной удар балтийцев. Мы первыми вошли в зону поражения их плазменных орудий. Мы пробивали их оборону, пока ваши тихоокеанцы комфортно стояли во второй линии и ждали, когда мы сделаем за них всю грязную работу!

Шереметьев слушал, не перебивая. Он понимал, что Суровцев не закончил — новоявленному адмиралу нужно было выговориться, выплеснуть то, что грызло его изнутри.

— Семь кораблей в пыль, Глеб Александрович! — продолжал Суровцев, и его голос становился все громче. — Еще почти с десяток дырявые, как решето! А каковы потери Тихоокеанского космического флота, которым вы командовали лично, позвольте узнать? О, ни одного вымпела! Как такое могло произойти?

Он замолчал, тяжело дыша, и уставился на графа с выражением человека, ожидающего ответа на обвинение.

Шереметьев медленно выпрямился и сложил руки за спиной — классическая поза офицера старой школы, демонстрирующая абсолютное спокойствие и контроль над ситуацией.

— Вы закончили, контр-адмирал? — спросил он ледяным тоном.

Суровцев заиграл желваками, но кивнул:

— Теперь закончил.

— Превосходно. Тогда позвольте вам кое-что объяснить, раз уж вы, похоже, пропустили эти уроки в Нахимовском, или где вы там учились, — Глеб Александрович сделал паузу, давая словам дойти. — Когда командующий флотом составляет план операции, он не руководствуется личными симпатиями или антипатиями. Он не думает о том, как «подставить» кого-то из подчиненных. Он думает об эффективности, о достижении цели с минимальными потерями для всего флота в целом.

Суровцев хотел было возразить, но Шереметьев остановил его властным жестом.

— Ваша «золотая эскадра», Валериан Николаевич, состоит из новейших крейсеров с усиленным вооружением и улучшенными энергощитами. Ваши экипажи — элита, прошедшая дополнительную подготовку. Ваши капитаны — одни из лучших в космофлоте. Именно поэтому я и поставил вас в авангард. Не для того, чтобы «подставить», а потому что только вы могли пробить оборону балтийцев с минимальными потерями для общего дела.

— С минимальными⁈ — взорвался Суровцев. — Семь вымпелов…

— Напоминаю, всего семь кораблей из шестидесяти пяти вашей эскадры, — спокойно поправил Суровцева, граф. — А теперь задумайтесь: если бы я поставил в авангард обычные крейсера Тихоокеанского космофлота, каковы были бы потери? Двадцать процентов? Двадцать пять? Ваши «золотые» вымпелы с куда более мощными щитами выдержали удар, который уничтожил бы любую другую эскадру.