— Двести пятьдесят тысяч, — продолжал отсчет вахтенный.

Корабли «конуса» летели в полной тишине, нарушаемой только тихим гулом работающих двигателей и периодическими щелчками приборов. Никто из экипажа не разговаривал. Все понимали: через несколько минут начнется то, ради чего их тренировали годами в академиях, а затем, они оттачивали свое мастерство в десятках малых и крупных сражений. Настоящий космический бой. Не учения, не маневры, не демонстрация силы перед гражданскими наблюдателями. Бой, в котором убивают и умирают.

— Двести тысяч километров!

Впереди, на расстоянии, которое человеческий глаз не мог оценить без приборов, балтийские корабли застыли в своем построении, словно стальная крепость в пустоте. Нарочницкий всматривался в очертания вражеских линкоров и крейсеров на тактической карте, пытаясь угадать, что творится в их командных рубках. О чем думает адмирал Пегов? О чем размышляет Яков Гревс? Понимают ли они, что обречены, или еще надеются на чудо, прижавшись вплотную к планете?

И тут случилось то, чего командующий 7-ой «линейной» не ожидал.

— Внимание! — голос офицера сканерной службы дрогнул от внезапности. — Множественные энергетические всплески на поверхности планеты! Система планетарной противокосмической обороны активирована!

— Что⁈ — контр-адмирал вскочил с кресла, уставившись на тактический дисплей.

На экране вокруг голубой сферы Суража-4 вспыхнули десятки красных маркеров — батареи тяжелых ракет, скрытые в подземных шахтах и замаскированные среди лесов и гор. Балтийцы не просто заняли оборонительную позицию у планеты. Они, оказывается, еще и превратили саму планету в оружие.

— Пуски! Множественные пуски! — офицер почти кричал, и в его голосе прорезались нотки паники. — Засекаю более четырехсот объектов, движущихся в нашем направлении! Расчетное время до контакта — две минуты!

Четыреста ракет. Контр-адмирал похолодел. Планетарная ПРО старого образца, еще со времен войн с Американской Республикой. Ракеты с боеголовками, с одного раза неспособные пробить щиты любого корабля прямым попаданием. Их считали устаревшими, малоэффективными против современной нимидийской брони… но когда их сразу столько, эффективность становится смертельной.

— Активировать все имеющиеся зенитные орудия! — рявкнул Нарочницкий. — Да и вообще все орудия перенацелить на ракеты! Автоматические турели — на перехват! Всем кораблям дивизии передать: рассредоточиться, не давать противнику концентрировать огонь!

Но было уже поздно. «Конус» одной из дивизий Шереметьева, такой красивый и грозный несколько мгновений тому назад, превратился в идеальную мишень. Плотное построение, разработанное для пробития вражеской «линии» или даже «каре» концентрированным ударом, оказалось самоубийственным против массированного ракетного удара. Большая часть кораблей тихоокеанцев, плотно сжатые между собой, не смогли эффективно применить свою палубную артиллерию…