— Вот и прекрасно, — кивнул Шереметьев, возвращаясь к изучению тактической карты. — А теперь за работу, господа. Капитан Морозов!

— Здесь, господин адмирал!

— Передайте контр-адмиралу Нарочницкому на «Варяг»: перестроение в ударное построение «конус» всей дивизией. Вершина — линкоры, фланги — тяжелые крейсера. Начинаем сближение с противником на скорости двенадцать единиц.

Пока капитан передавал распоряжения по защищенным каналам связи, Шереметьев продолжал изучать тактическую карту. Балтийцы выстроились в классическое оборонительное «каре», упирающееся в орбитальные платформы планеты. Умно. Очень умно. Пегов и Гревс явно не растерялись после вчерашнего поражения и использовали время для грамотной организации обороны.

Но у графа было преимущество. Подавляющее численное преимущество.

— Господин адмирал, флот готов к перестроению, — доложил Морозов. — Ожидают вашего сигнала.

— Приступить, — коротко бросил Глеб Александрович…

Космическое пространство между флотами Шереметьева и защитниками Суража-4 медленно заполнялось перемещающимися массами кораблей. Более шестидесяти вымпелов Тихоокеанского космофлота, подчиняясь невидимой воле командующего, перестраивались из походного порядка в боевой «конус» — остроконечную стрелу, способную пробить любую оборону концентрированным ударом.

На мостике линкора «Варяг», идущего в авангарде 7-й линейной дивизии, царило напряжение перед хаосом боя. Контр-адмирал Николай Алексеевич Нарочницкий, ветеран дюжины космических войны, сидел в командирском кресле и наблюдал, как на главном экране медленно приближается скопление вражеских кораблей. Пятьдесят против его дивизии. Простая арифметика говорила, что балтийцы обречены. Но у Артемьева за плечами был достаточный опыт, чтобы знать: в космической войне побеждает не всегда тот, у кого больше пушек.

— Дистанция до противника — триста тысяч километров, — доклад вахтенного офицера прозвучал обыденно, словно он сообщал прогноз погоды, а не отсчитывал километры до смерти. — Продолжаем сближение. Скорость двенадцать единиц.

— Системы вооружения к бою, — распорядился Артемьев. — Энергощиты на полную мощность. Всем отсекам — герметизация завершена?

— Герметизация завершена, господин контр-адмирал, — откликнулся инженер-лейтенант с поста контроля систем. — Корабль готов к боевым действиям.

Нарочницкий кивнул. Сколько раз за свою карьеру он слышал эти слова? Триста? Четыреста? И каждый раз они звучали одинаково — спокойно, уверенно, профессионально. Но за этим профессионализмом скрывался страх. Всегда скрывался. Потому что любой, кто шел в космический бой без страха, был либо дураком, либо самоубийцей.