Когда мы очутились в гостях у тети Летиции, Умберто объяснил мне, что общество делится на два типа людей: «панеттонистов» и «пандористов». Он рассуждал об этом с ироничной улыбкой, в которой часто изгибались его тонкие губы, как будто Умберто с трудом сдерживал смех или сосал лакричный леденец. По его мнению, Риккардо и Анита, например, принадлежали к большой группе потребителей, которые превозносят панеттоне[23] . Сам Умберто, естественно, принадлежал к личностям с изысканным вкусом, способным по достоинству оценить более сложные качества пандоро[24] . Мягкое тесто, легкий запах ванили, невесомые снежинки сахарной пудры сверху добавляли интерес к этой выпечке.

– Ты сравниваешь этот безвкусный пирог с пирогом, полным цукатов? – напала на сына Анита. – Изюм, апельсиновые корочки, цедра. Панеттоне – настоящая праздничная сладость, истинно рождественский пирог.

– Изюм – это изюм, не поспоришь, – поддакнул Рикки с набитым ртом.

– Да послушайте, ради бога, – начал объяснять Умберто. – Панеттоне – это смятение вкусов и ароматов. Это выпечка, которая никак не может решить, что она такое. К тому же все знают, что рецепт пандоро более древний. Он восходит к эпохе Плиния Старшего. Того самого, в честь которого назван твой лицей, Фрида. Давай, скажи этим варварам. Я знаю, что ты тоже «пандористка». Правда?

Чтобы не оставлять Умберто в одиночестве, я подтвердила свой интерес к пандоро. На самом деле я сомневалась. Мне действительно больше нравился чистый, без примесей вкус этого кекса. Но я подозревала, что в глубине души я все-таки «панеттонистка». Вероятно, я – личность, составленная из тысячи разбросанных как попало кусочков. Прямо как цветные осколки на плитке в коридоре Аниты. Я – человек, которому нравятся в жизни сложности.

Между походами в гости мы с Анитой выбирались на рынок в Граньяно, где свежие фрукты уже сменили курага и финики. Они лежали на прилавках рядом с долго хранящимися продуктами: чечевицей, вяленой треской, орехами. Мы приехали купить красные трусы – традиционный талисман на удачу в новом году. Анита взяла пару трусов и для меня. Это были кучки синтетических кружев ярко-алого, как пожарная машина, цвета. Пока Анита ждала сдачу, она рассказала мне, что в конце концов у нее начались месячные. Обильные и тяжелые, болезненные, напоминающие выкидыш на первых неделях беременности. Анита настаивала, что волноваться по этому поводу не надо. По ее словам, иногда природа просто отбраковывает ненужное, как человек, покупающий яблоки, отбрасывает в сторону гнилые, испорченные градом или засохшие плоды. Анита считала, что в некоторых случаях неудачная беременность – следствие несовместимости спермы и яйцеклетки, признак бесплодной любви, недостаточного понимания мужчины и женщины на духовном уровне. Некоторые союзы обречены на провал с самого начала.