– Прямо-таки ножом! – недоверчиво воскликнула Анита.

Я сама в это почти не верила, я практически полностью вытеснила это воспоминание. Но сейчас та сцена буквально взорвалась в моем сознании, как беззвучный взрыв атомной бомбы, как кадр на черно-белой пленке. Мужчина лет тридцати с густыми бровями и обиженным взглядом. Альфонсо, Альфредо, Альбано… как-то так его звали. Мне слышалось в имени что-то арабское. Широко расставив ноги, он облокачивался о деревянный стол. Как многие другие претенденты на наше внимание, этот Альбано проник в наш одинокий дом. Он смотрел мрачно, с той же мрачностью, с которой он ухлестывал за мной все эти недели, преследовал меня повсюду: в Баре Карло, на главной улице, на площади. Этот детина не понимал слова «нет», по крайней мере, произнесенное моими виновато улыбающимися губами. Это было какое-то двусмысленное «нет» из уст иностранки, которая знала, что не имеет права проводить в этом месте свои итальянские каникулы. Иностранки, которая к тому же так мило общалась с ним на пляже. От него пахло кислыми подмышками и горьким кофе. Он говорил на диалекте быстро-быстро: все слова сливались. Он пытался задавить меня своими чувствами. А я в этой дневной жаре старалась найти правильное выражение, поставить глагол в нужную форму, чтобы выгнать его из нашей кухни, где уже пора было готовить обед. Это языковое напряжение без предупреждения взорвалось у меня в голове, словно началось внутреннее кровотечение. Моя загорелая рука схватила со стола ножик с зазубренным лезвием, испачканный крошками и маслом, алый от вишневого мармелада. Дрожащее лезвие, как пистолет, уткнулось в грудь мужчине, прямо в надпись «Manhattan Man» на дешевой майке.

Сиф была права, Колле-ди-Тора оказался поддельным, ненастоящим раем. Единственное, что стоило запомнить, – бесстыдные сиськи немок и этот жирный нож, приставленный к грубому, деревенскому сердцу мужчины. Лето оказалось не таким, как я думала. Я сама оказалась не такой, как я думала. Я была способна разрушить утопию, разбить зеркало. Это я – темная метафора в стихотворении, я – грузовик с маргаритками.

* * *

Дипломатические усилия Аниты не увенчались особым успехом. Уже на следующий день после обеда с Сиф я встретилась с Раффаэле, и мы переползли с дивана на супружескую кровать. Я снова пришла домой поздно и обнаружила, что вся одежда из моего шкафа кучей валяется на кровати. Я пошла на кухню спросить у Аниты, что случилось. Ее быстрые слова были похожи на удары ножа, которым она резала лук. Да, это она выбросила все мои вещи. Я не убрала их в шкаф аккуратно, как обещала. Рубашки лежали вместе с непарными носками, лифчики – со штанами, свитера я запихнула внутрь, даже не сложив, трусы просто валялись где только можно. Теперь мне нужно было сложить все аккуратно.