Невероятно, но я выиграла. Я переспорила Аниту с помощью ее же рассуждений. Разъедающий меня изнутри яд растворился, и мое тело заполнило неожиданное удовольствие. Наверное, так чувствовал себя Умберто после хорошей ссоры с матерью.

* * *

Чтобы я прониклась экуменическим духом или почаще бывала дома, Анита пригласила на обед не только Хесуса, но и других ребят из нашей группы. Я позвала Сиф, а не Бренду, с которой мы не были так близки. А еще я боялась, что Бренда для Аниты станет еще одной американской дочерью. Но когда за столом Анита засыпала Сиф вопросами про Швецию, я поняла, что национальность тут ни при чем. Для Аниты мы все – американские дети, бездомные найденыши. И наше присутствие пробуждало в ней страстное желание увидеть мир, любопытство, с которым она родилась. Это желание было настойчивым, как река, которая точила камень и прорывалась к морю, и неумолимым, как колеса поезда, везущего пасту на север.

Безупречному итальянскому Сиф можно было только позавидовать. И это меня не удивляло. В Колле-ди-Тора Сиф не оголялась под уличным душем, как немки, и не бегала все время купаться. Я часто видела ее за изъеденным жучками кухонным столом перед открытой книгой по грамматике. Тонкие, как ветки, пальцы Сиф оплетали чашку черного чая, лебединая шея слегка склонялась, ее изгиб подчеркивали темные коротко подстриженные волосы. Даже сейчас, сидя перед тарелкой жаренных в масле баклажанов, она была красива и недоступна, как богиня. Не нордическая Сиф в ее золотой прелести, а Сиф, которая проснулась и обнаружила, что у нее похитили волосы – вместилище ее силы. Она же это приняла спокойно и не сказала ни слова. Это была неприукрашенная, терпеливая, зимняя красота. Корни волос Сиф, еще не выгоревшие на солнце, были цвета влажной земли, почвы, гумуса, перегноя, того, что лежит под ними.

Я не могла оторвать от Сиф взгляд, пока та четко и изысканно отвечала на вопросы Аниты. Я изучала жесты, одежду, черты облика в попытке найти способ превратиться в нее.

– Почему ты раньше не познакомила меня с этой красоткой? – попеняла мне вдруг Анита, отрезая еще один кусок хлеба. – Вы так дружили в Колле-ди-Тора, а теперь в Кастелламмаре почти не видитесь. Как же так?

– Это было очень странное лето, – сказала Сиф.

– В каком смысле? – уточнила Анита.

Сиф заколебалась.

– Ну мы – группа девушек из разных стран, может, немного наивных, – находились в городке, где оказалось полно безработных мужчин. Иногда это было слишком. – Сиф обратилась ко мне: – Как звали того типа, которому ты угрожала ножом?