– А я хочу умереть господином, – заявил Раффаэле, все так же уставившись в темнеющий потолок.

Я чувствовала, что он находится далеко от меня, глубоко в своих мыслях. Чтобы вернуть его, я его поцеловала. Мы долго целовались, пока первые звезды не показались в дырах ставен, пока мы не насытились нашим одиночеством и темнотой.

– Я провожу тебя, – сказал Раффаэеле. – Мне скоро надо будет собираться.

– Куда?

– В парк.

* * *

Дом сестры Раффаэле не обрушился ни в тот раз, ни позже. Из него пропали оконные рамы, детские кроватки, а громоздкая мебель – диван, двуспальная кровать – остались. День за днем дом держался. Раффаэле даже не боялся оставлять мотоцикл у укрепленного лесами входа. Мы ходили по дому свободно, иногда босиком, пили воду из-под крана и пользовались туалетом. Я стала свободнее обходиться со временем. Однажды вечером я не успела прийти домой раньше Аниты, не оставив записку и не предупредив ее.

Анита была в ярости. Она ждала меня на кухне, уперев руки в боки, сжав губы в одну линию, словно рот был зашит. Анита приоткрыла рот, только чтобы выстрелить тремя маленькими и твердыми, как пуговицы, словами:

– Где. Ты. Была.

– Извини, Анита, я забылась, не посмотрела на время. Не хотела тебя волновать. – Я рассказала ей все как было, разве что не упомянула, что дом считался аварийным. Я верила, что Анита меня поймет. Кто лучше нее может понять наше с Раффаэле желание побыть вдвоем, наше стремление найти спокойное место, где мы бы могли встречаться? Разве это не лучше, чем вечеринки с алкоголем и взрослыми?

– Ты знаешь, что он из дурной семьи? – спросила Анита.

– Ты, наверное, путаешь с той другой семьей. Раффаэле из бедной семьи, его отец был рабочим.

– При чем тут его отец? Как бы они ни хотели реорганизовать Каморру, это тебе не Коза ностра. Тут нет династий, как в «Крестном отце», тут власть не передается из поколения в поколение. Каморра – это текучая преступность, она собирается и растворяется постоянно. Множество разных кланов, которые все время создают новые союзы. Семья, которая раньше всем управляла, сейчас может ничего не значить. Они убивают друг друга из кровной мести, поэтому в Кастелламмаре все время перестрелки, на наших улицах всегда кровь. Все хотят быть альфа-самцами и грызутся, как волки. – Анита бросила быстрый взгляд на собачью подстилку в углу. – Пардон, Салли. Волки гораздо лучше их. Это варвары, люди без совести, которые пойдут на все, лишь бы управлять поставками.

– Какими поставками?

– Какими поставками, Фри? Я говорю о наркотиках, проституции, грязных деньгах, взятках. Это все не шутки. Если бы только твоя мать знала, с кем ты проводишь время! Кто ей скажет, что твой парень из набирающей силу семьи каморристов?