– Это мой замок, – прошептал он мне на ухо. – А ты моя принцесса.

Раффаэле трогал мои спутанные волосы и мятый свитер, гладил меня по спине, по груди. В его крупных руках я казалась маленькой, но это было приятно, меня легко можно было поднять и повернуть. Весь дом оказался в нашем распоряжении. Да, тут опасно и горела всего одна лампочка в коридоре, освещая банановые стены, но у нас имелись ключи, и сейчас этот дом – наш. Теперь я знала, чего хотел Раффаэле, знала, чем все закончится, и по моему телу пробежала крупная дрожь.

– Ты и правда боишься, – произнес Раффаэле задумчиво.

– Может, я просто замерзла.

– Но разве у вас в Чикаго зимой не высоченные сугробы?

– Да, но в квартирах всегда есть отопление.

– Вот черт, а мы еще и печки все унесли.

– А тебе разве никогда не бывает холодно?

– Нет, я дрожу, только когда мне страшно.

– И кто тебя пугает? Старушки?

– Не только, – ответил он и провел большим пальцем по моей нижней губе. – Я боюсь привидений.

– Мы все боимся привидений.

– Мой отец не боялся.

Его отца звали Винченцо, но все называли его Энцо. В молодости он был очень беден, у него всегда были дырявые ботинки и дырявые карманы. Его жизнь была ускоренным курсом по искусству выкручиваться. Поэтому, когда отцу Раффаэле предложили работу ночного сторожа на кладбище, куда часто заявлялись воры, он не задумываясь согласился. Старое кладбище располагалось недалеко от города, рядом с железнодорожными путями, по которым проходил поезд, соединяющий Граньяно с остальным миром. Ночью на этом кладбище пропадали вазы с цветами, фотографии усопших в рамках, четки – в общем, все, что можно было унести. Для голодного человека нет ничего святого. Энцо и его другу не полагалось оружия. Они просто должны были спать под открытым небом на видном месте. Иногда чтобы напугать людей, достаточно вести себя уверенно, главное – нельзя сомневаться. Если начнешь колебаться – все пропало.

Отец Раффаэле предложил напарнику провести первую душную летнюю ночь в капелле из прохладного и гладкого мрамора. Но напарнику не хотелось спать на мертвецах. Поэтому друзья расположились неподалеку, на колкой траве посреди освещенных свечами могил. Энцо делал вид, что спит, рассматривал маленькие оранжевые огоньки, которые пульсировали в неподвижном воздухе, и слушал стрекотание соревнующихся друг с другом сверчков. На самом деле Энцо следил за другом, который лежал к нему спиной. Когда тот наконец захрапел, Энцо встал и тихонько прошел к капелле. Там он начал стонать, как будто у него болит душа, и размахивать руками, что издалека выглядело как движение отрезанных конечностей. А потом как ни в чем не бывало Энцо снова лег рядом с другом на траву.