– Что случилось, Луи? – спросила Анита, усаживая подругу в кресло.

В ответ Луиза медленно начала снимать длинный черный шарф. Она мрачно разворачивала его, словно невеста, снимающая платье в первую брачную ночь, потому что начало супружеской жизни для женщины, помимо всего прочего, – это еще и некий траур.

– Только не говори мне, что…

На шее Луизы красовался засос. Я их повидала много, в коридорах школы в Нейпервилле их гордо выставляли напоказ. Но Анита рассматривала красно-фиолетовую метку любви не с восхищением, а критическим взглядом семейного врача.

– Не проследила. Почему ты меня не слушаешь?

Луиза покачала головой и уронила ее на руки. Она тихо заплакала, перенеся весь вес своего горя на слабые запястья. Я предложила ей кофе, потому что не знала, как еще можно Луизе помочь.

– Правильно, молодец, – похвалила меня Анита, когда я встала из-за стола. – И какой огромный засос, Луиза! Ты прямо как подросток. Почему ты его не остановила вовремя?

– Я совсем потеряла голову… – неуверенно ответила та. – Но что мне теперь делать? У меня слишком короткие волосы, они не закроют.

– В любом случае он на очень видном месте, – констатировала Анита. Я тем временем налила в кофеварку воду. – Может, использовать шарф? Кофту с длинным воротом?

– А ночью я что буду делать? А утром, когда мы завтракаем семьей? – Я услышала щелчок зажигалки, за которым последовала долгая задумчивая пауза. – Как думаешь, когда засос сойдет?

– Не знаю. Через неделю или две.

– Боже мой! – воскликнула Луиза. Я в этот момент поняла, что слишком сильно спрессовала кофе, но было уже поздно.

– Но главный вопрос: как долго ты будешь жить вот так, во вранье? Делать вид, что у вас с Сальваторе все прекрасно? Ты не любишь своего мужа, не любишь. Это бывает. Скажи ему. Потому что сейчас ты делаешь из Сальваторе идиота, а он этого не заслуживает. Я тебе уже говорила: признайся, очисти совесть, измени свою жизнь.

– Меня беспокоит не столько Сальваторе. Мы можем и расстаться, вероятно, пришло время. Проблема в Джемме. – Луиза снова заплакала, всхлипывая синхронно с синим пламенем конфорки. – Если Джемма узнает, что я изменяла ее отцу, это повлияет на ее отношения с мужчинами в будущем, – продолжила она прерывающимся голосом. – Джемма сейчас такая ранимая и хрупкая. А если она поймет, что я предала Сальваторе… она никогда меня не простит, я ее потеряю. Она больше предана отцу, чем мне.

Аните нечего было добавить к этой серьезной и безнадежной мысли. Луиза выпустила облако дыма, в этот напряженный момент зашипело кофе на плите.