Когда я чистила чеснок, зазвонил домофон. Обладатель бодрого южного голоса принял меня за Аниту:

– Привет! Пустишь меня, а то мороженое растает?

Я нажала на кнопку домофона, пошла в гостиную, робко постучалась и объяснила ситуацию.

– Что? – воскликнула Анита. – Ты открыла незнакомому человеку?

Но было поздно, чьи-то шаги уже раздавались на лестнице. Входная дверь со скрипом открылась, и на пороге появился высокий мужчина с невероятно яркими голубыми глазами, ранней сединой в волосах, в розовом поло с не по сезону короткими рукавами, потому что он прибыл на солнечный юг. В одной руке мужчина держал ведерко фисташкового мороженого, а в другой – букет тюльпанов.

– Эмилио, вот это сюрприз! – воскликнула Анита с радостным и несколько истеричным смехом.

«Мадонна, что же я наделала», – подумала я.

– Прости за вторжение, – произнес Эмилио, заметив у Аниты за спиной Доменико. – Если у тебя гости, я зайду в другой раз, никаких проблем.

– Об этом даже речи быть не может. Ты так долго ехал, я тебя не отпущу, пока ты не поешь. – Анита усадила Эмилио на кухне и велела чуть напряженно: – Фри, разморозь кальмары. А я поставлю цветы в вазу.

– Анита, я пойду, – раздался из коридора голос Доменико.

– Оставайся, в компании веселей, – сказала она, но по ее тону было понятно, что она имеет в виду другое. Чувствовалось, что любовь кузена тяготит ее, что Аните нужна свобода, воздух. Доменико попросил прощения за свой визит и вышел. Может, он получил то, что хотел, – какое-то подтверждение, а теперь ускользнул, чтобы продолжить любить Аниту в тишине, в ожидании, что любовь пройдет.

Несмотря ни на что, обед прошел спокойно и приятно. Ему сопутствовали свежий аромат тюльпанов и бурный энтузиазм Эмилио. Он не просто восхищался едой, но и хотел выучить названия блюд на диалекте. Эмилио старался правильно произнести их и по-доброму смеялся каждый раз, когда запинался. Он говорил почти как иностранец, и может, поэтому был мне близок. Анита вместо того, чтобы пустить в ход свой элегантный правильный итальянский, специально вставляла в речь диалектальные выражения и слова, словно желая подчеркнуть свою принадлежность к югу Италии. И это нравилось Эмилио. Аните была приятна его компания, я видела, как она расцвела. Анита была полна энтузиазма, любопытства, говорила о политике больше идеалистично, чем полемично, меньше спорила, забрасывала Эмилио вопросами о его поездках, а тот охотно и живо ей отвечал, рассказывая смешные истории одну за другой.

Умберто появился только к концу обеда, успел ухватить пару ложек мороженого, и этого ему хватило, чтобы сложить два и два. После того как Эмилио ушел, Умберто заметил: