– Молодец мама, ты перешла от моцареллы из гор Латтери к пармиджано реджано.

Я была уверена, что Анита издаст рык или сделает вид, что хочет ударить Умберто, но у нее было слишком хорошее настроение.

* * *

Гораздо легче было сообщить Марии Джулии, что, к сожалению, я не смогу прийти на ее вечеринку, чем сказать Аните, что меня пригласили отпраздновать карнавал со знакомыми Раффаэле.

– Приятный вечер в компании каморристов? – с иронией спросила она.

– Он не такой.

– Ты все еще в это веришь, Фри?

– Анита, прошу тебя, – сказала я тихо. – Мы никуда не можем сходить вдвоем.

Ее лицо на мгновение смягчилось, но тон остался строгим:

– И когда эта вечеринка?

– Завтра вечером.

– После нее он проводит тебя домой?

– Да.

– И какой костюм ты собираешься надеть?

– Не знаю.

Анита вздохнула, не скрывая недовольства, но сразу взялась за дело. Она велела мне идти за ней в ее комнату, где распахнула шкаф и опустошила ящики. Видимо, решила использовать всю женскую изобретательность. Юбки, рубашки, шарфы, – все бросила на кровать. После минутного раздумья она выудила черную юбку с пайетками и черную рубашку с вышитыми цветами. Анита их надевала, когда мы ездили танцевать в «Калимера», но я сомневалась, что она это помнила. Анита велела мне примерить одежду прямо тут.

– Ты немного похудела, – отметила она недовольно.

И правда, ее вещи мне оказались сильно велики. Той ночью на дискотеке Анита словно заполнила одежду изгибами тела, но на мне эти вещи смотрелись смешно. Ощущение собственной несуразности усилилось, когда она поставила меня перед зеркалом трюмо, обернула мою шею бирюзовыми бусами в несколько рядов и приложила к ушам сережки, которые сверкали, как наши шлепанцы. Я стала похожа на шута, однако не собиралась сдаваться.

– Можно я возьму пояс? – Я нашла в куче одежды широкую красную ленту. Она изящно обтянула мою талию, подчеркнув форму юбки-колокола и область груди.

– Какая ты красивая, – заметила Анита. – Похожа на танцовщицу фламенко.

– Я похожа на испанку?

– Конечно, почему нет.

Я расчесала волосы, сделала пальцами прямой пробор и собрала волосы в хвост. Рядом с зеркалом стояла ваза с гвоздиками цвета фуксии – цветы от Эмилио.

– Ты не против, если завтра вечером я возьму пять или шесть гвоздик?

– Ну что за формальности! Бери все, что тебе нужно. Но куда ты хочешь их приколоть?

Следующим вечером мы сели в машину брата Раффаэле. Мой парень нахмурил лоб.

– Красивые цветы в волосах, но зачем тебе эта монобровь?

– Я мексиканка.

– Не понял, мексиканки что, такие волосатые?

– А что, мне не идет?

– Идет, – ответил он с кривой улыбкой, – ты прекрасно выглядишь.