Через какое-то время потный и запыхавшийся Раффаэле подошел ко мне. Мы стояли и смотрели в темноту.

– Почему ты не пришла танцевать?

– Не хотела.

– Да я тоже не хотел танцевать. – Раффаэле снял шляпу и провел рукой по волосам. – А знаешь, чего мне хочется на самом деле?

– Чего? – спросила я, не оборачиваясь.

– Поцеловать тебя, – ответил он вполголоса. – Ты никогда не красила губы, интересно, какие они на вкус.

У меня дрогнуло сердце.

– Чего же ты ждешь?

Он надел шляпу, чуть сдвинув ее набок.

– Не здесь. Иначе друзья увидят мою слабость.

Раффаэле взял меня за руку, и мы вышли через балконную дверь, пересекли ночной дворик и подошли к бассейну. Как нелепо смотрелся этот прямоугольник голубой воды рядом с пляжем, это маленькое море, смеренное геометрией, освещением, хлором. Кто-то бродил рядом с бассейном – парочки, которым пришла в голову та же, что и нам, гениальная идея.

– Идите все к черту, – пробормотал Раффаэле и повел меня дальше.

Наши ботинки погрузились в песок, напоминающий ковер, усыпанный кориандром, свежий и мягкий. Мы сели прямо в него. Вот она, настоящая жизнь: свежее дыхание моря, губы Раффаэле, которые согревали мне затылок. Праздник уже стал далеким воспоминанием. Я повернулась, чтобы он поцеловал меня, попробовал мою помаду красно-вишневого цвета. После этого мы прижались друг к другу и смотрели на залив. Мои глаза привыкли к темноте, и я заметила маленький островок Ровильяно, бывшую великую вершину Фаито. Теперь это всего лишь скала, которую разрушала невидимая, но упорная сила воды. Умберто был прав: надо иметь хорошую фантазию, чтобы увидеть в Ровильяно остров и замок.

– Почему ты нарядился гангстером?

– Это не костюм гангстера.

– Мафиозо, преступником, как еще сказать?

– Я нарядился Микеле, – Раффаэле издал глубокий вздох, похожий на отступающую волну. – Моим другом.

С Микеле его познакомил один из братьев. У него было прозвище Марлон, потому что он был похож на молодого Марлона Брандо. Стоило Микеле зайти в комнату, он поражал своей необычайной красотой всех: и мужчин, и женщин. Можно было часами таращиться на него, и все равно не привыкнуть к его внешности, словно с картины. К его лицу греческого бога – с ухоженными усами, с чувственным ртом, из которого всегда торчала сигарета.

Микеле одевался по последней моде и всегда по-разному – Armani, Gucci, Louis Vuitton… Микеле никогда не ограничивал себя в средствах. Он носил костюмы из тонкой ткани, которым позавидовал бы Людовик XIV; настолько блестящие туфли, что в них можно было смотреться, как в зеркало, чтобы причесаться; шляпу-трильби, лихо сдвинутую набок так, что она почти закрывала ему глаз. Вот такой он был. Женщины сходили по Микеле с ума, они превращались в течных сук, рвали на себе волосы. Одна женщина все время ждала Микеле у его дома, говорила: «Ты не можешь так со мной поступать, ты же знаешь, как я тебя люблю». А он невозмутимо отвечал: «Лелла, не сейчас, мы поговорим об этом в другой раз». Несколькими этажами выше ждала жена Микеле, которая ни о чем не подозревала. Она ничего не знала о муже, даже кем тот работал. Женщинам достаточно было его слов: «Я заеду за тобой в девять, хорошо?» И все без исключения соглашались. Какой мужчина! Легенда!