– Давай, Ани, а то опоздаешь.

Анита стояла в ночнушке в ванной и наносила макияж – один глаз накрашен, карандаш для подводки завис в воздухе, – когда Салли прыгнула на нее.

– Чего тебе? С тобой недавно гуляли, – сказала Анита собаке, которая пыталась подтолкнуть ее к выходу. – Дай хоть второй глаз накрасить!

Тогда Салли оставила хозяйку в покое, схватила мать Аниты за фартук и потащила к двери. Анита успела увидеть эту абсурдную сцену, краем глаза заметить, что хомяк в прачечной как бешеный несется куда-то в своем колесе. Тут раздался грохот. Он был похож на гром или шум огромной волны, но звук был какой-то неестественный и не прекращался. Как будто над их головами пролетали бесконечные самолеты, и на город сбрасывали бомбы. Анита не успела ничего больше расслышать, плитка в ванной начала плясать и взрываться, словно попкорн. Анита побежала к матери. Та сказала:

– Успокойся, Ани, не бойся.

Все это произошло за несколько секунд, вокруг все дрожало, стены дома ходили ходуном, тени мальчиков дрожали в коридоре. Потом наступило секундное спокойствие, а затем – крики, бег вниз по лестнице, странные вопли, которые вырывались у них изо рта уже на улице.

– Риккардо! Умберто! – кричала Анита. Она ничего не видела в мерцающей темноте и орала так громко, что даже не услышала звука пощечины, которую ей залепил сосед-доктор с шестого этажа.

– Хватит, успокойся. Вон они идут, – сказал доктор.

Какое счастье было увидеть мальчиков, пусть и испуганных. Потом Анита стала волноваться, как там Салли, Перла и Джеронимо – так звали хомяка.

– Не беспокойся, я схожу за ними, – предложил Умберто.

Ему было почти восемнадцать, и трагедия сделала его взрослым. Они все, люди и животные, сели в машину, доехали до железнодорожной станции и там провели ночь с другими эвакуированными. Умберто удалось еще раз съездить домой за одеялами, едой и инсулином для больной бабушки.

Сначала у семьи начались проблемы из-за немецкой овчарки. Люди вокруг говорили, что такая большая и страшная собака должна остаться снаружи. Анита не хотела спорить, встала и потянула Салли за поводок к выходу. Анита пыталась проложить путь сквозь толпу, когда вдруг сама собака потянула ее и бросилась в группу людей, вопящих от страха. И тут пришла другая волна землетрясения. Салли, которая, очевидно, оказалась способна чувствовать сейсмические толчки, просто хотела вывести Аниту на улицу ради безопасности. С этого момента все люди захотели, чтобы Салли оставалась внутри здания. Первую ночь Анита провела между станцией, где находились сыновья и Салли, припаркованной снаружи машиной, где спали мама, Перла и Джеронимо, и костром, который люди зажгли на площади. Было очень холодно, а у Аниты под ночнушкой даже не было трусов. Все ждали утра, чтобы почувствовать легкую теплоту солнца, узнать новости о разрушенных домах, погибших и раненых. Всю неделю жители города спали на улице, несмотря на холод, они слишком боялись возвращаться в дома. А вот Умберто спокойно возвращался в квартиру, где готовил, читал и смотрел телевизор. Им повезло: только одну их комнату признали непригодной для обитания из-за слишком большой трещины в стене. И на десятый день семья вернулась домой.