– Не думай, что все знаешь про мои кулинарные таланты. Ты еще ничего толком не видела, – заявила она.

Мы почти не говорили. Мы отмывали кухню с сосредоточенностью настоящих спортсменов. Это было похоже на медитацию в движении: усердная работа рук и напряжение мышц загадочным образом решали проблемы, накопившиеся в голове. Руки смахивали паутину и пыль, отскребали все, что мешало технике работать как надо, а судьбе идти своим путем. Прочь грязь и боль, прочь жир и обиды, прочь крошки и сомнения! Мы работали в сосредоточенном молчании, как мужчины. Это был тот редкий случай, когда слова казались ничего не стоящими по сравнению с действиями, с этим актом творения. Мы разбирали старую плиту, рылись в глубинах прошлого… Одновременно у меня возникло ощущение, будто я строю нечто новое, создаю с нуля что-то, чего раньше не было – машину времени или межгалактическую ракету. Я строила ее из смутных идей, мерцающих в сознании. Я словно видела, как нечто новое материализовывалось у меня перед глазами, рождалось из пены у меня на руках. Да, у меня было отчетливое ощущение – а может, и у Аниты тоже, – что, отмывая кухню, мы создаем что-то новое. Возможно, наше будущее.

* * *

В школе время ползло медленно – остались только последние контрольные. Было скучно. Мария Джулия так переживала из-за оценок, что даже перестала бесконечно спрашивать меня, какой в американской школе высший балл. Я со своим разбитым сердцем уже и не помнила, какой. Кроме того, было ужасно жарко. От солнца исходил жар, как от утюга, и мои движения стали медленными и тягучими, словно жвачка. Иногда мне казалось, что из открытого окна доносится запах моря, и после уроков я, как бездомная кошка, нередко отправлялась бродить по улочкам в центре. Меня влек за собой запах соли и рыбы. Ноги неизбежно приводили меня на набережную. Я шла по ней крадучись, неуверенно, будто у меня не было цели. Справа от меня тянулась синяя полоса моря, впереди – зеленая стена гор. Но каждый раз я приходила на Виллу, к раскрашенным в безумные цвета каруселям, залитым солнечным светом, и только там понимала, что всю прогулку меня сопровождали призраки. Перед «Баром Спаньоло» я ускорила шаг, чтобы не встретить одного конкретного призрака во плоти. Несколько раз я решалась пройти дальше, в старый город, где чувствовала себя настолько естественно, что самой не верилось, что у меня там больше нет дома. Но дойти до дома Раффаэле я не осмеливалась. Не осмеливалась даже заглянуть с извращенным любопытством в комнаты разрушенного дома. Я боялась его встретить. Я не отходила далеко от площади Часов. Здесь приятный аромат из пекарни, где делали сладкие «сигары», смешивался с вонью порта.