Иногда телефон звонил, но Анита не двигалась с места.

– Не бери трубку. Это Даниеле. – У Аниты было какое-то шестое чувство, я в этом убедилась. – И зачем он все звонит?

– Может, хочет, чтобы ты его простила?

– Нет, – отвечала Анита, цокая языком. – Не думаю, что ему стыдно за свой поступок. Нет, ему нужно кое-что другое, этому эгоисту. Как ты думаешь, почему он мне сразу сообщил дату свадьбы и церковь, где пройдет венчание?

– Не знаю.

– Он хочет, чтобы я его спасла от этого брака, чтобы я пришла в церковь в последний момент, как в голливудском фильме. И со слезами на глазах, при всех умоляла бы его не совершать самую страшную ошибку в жизни. Только так, в его инфантильных представлениях, он может избежать брака с нелюбимой женщиной – если вмешаются внешние силы. Сам он такой поступок совершить не в состоянии.

– Думаешь?

– Да, дочка. Пусть мечтает! Это я должна его спасать? Да бог с ним! Все закончилось. Я больше не могу его любить, я физически не в состоянии это делать. Только при мысли о поцелуе с ним меня начинает подташнивать. Единственное, что он может для меня сделать, – это оставить в покое, дать мне спокойно оплакать завершение наших отношений и в одиночестве пережить траур… Без него, зато рядом с тремя моими детьми.

Только сейчас я заметила, что Анита с первого же дня называла меня дочкой. Я тоже хотела сказать ей что-нибудь важное, но от волнения не могла рта раскрыть.

Не знаю, какие фазы траура проходила Анита. Я даже не знаю, какие они бывают в принципе. Может, те же самые, что пережила моя мама после расставания с отцом. Так или иначе, день свадьбы Даниеле прошел спокойно, без всяких драм. Разве только Анита казалась теперь чуть более спокойной, может, потому что понимала: назад дороги нет.

Начался учебный год. Меня распределили в третий «Б»[13] , а Хесус оказался в другом классе. Мою соседку по парте звали Мария Джулия. Сразу было видно, что это умная девочка из богатой семьи, с любовью выращенная на здоровой еде, каникулах за границей и частных учителях. Ее уважали, она входила в группу самых популярных учеников школы. Это было видно по ее спортивному телу, модному пестрому рюкзаку фирмы «Инвикта», украшенному нашивками, брелками и другими сентиментальными безделушками, а также по изящному золотому кольцу с рубином в форме сердца. Наверное, поэтому Марию Джулию посадили рядом со мной. Она приняла эту роль смиренно, не хвастаясь перед другими открывшейся ей возможностью практиковать английский. Хотя на самом деле наше общение заключалось в основном в том, что она передавала мне записочки, в которых я должна была исправить грамматику или написание слов. Большую часть времени Мария Джулия тихонько объясняла мне по-итальянски происходящее на уроке. Учителя ее не ругали за это. Или Мария Джулия говорила мне что-то приятное, хвалила мой цвет глаз или прическу. Однажды она щедро восхищалась моим южным акцентом. Я объяснила, что он появился благодаря моей приемной маме. Я рассказала, что Анита разведена, и Мария Джулия была шокирована.