– Чао, белла! – Бренда поприветствовала меня по-итальянски и широко улыбнулась. После этого мы перешли на свой родной язык.

Бренда рассказала о семье, в которой гостила. Отец работал врачом, мама – домохозяйка, у них было двое маленьких детей. Бренда учила мальчика играть на фортепиано, а девочку – классическим танцам. Взамен дети помогали ей совершенствовать итальянский. Но сколько бы ребята ни пытались, у Бренды так и не получалось спрягать глаголы в прошедшем времени и правильно произносить букву «р». Принимающая семья съездила с Брендой попробовать «метровую пиццу» в городок Вико-Экуенсе («это такая квадратная пицца, то есть прямоугольная, очень вкусная») и посмотреть Помпеи («там все ужасно древнее и очень красивое»). Бренда спросила, как я устроилась. Я объяснила в двух словах, но с тем же преувеличенным энтузиазмом. По словам Бренды, у Сиф тоже все было хорошо. Ее итальянская семья – молодая пара, которая ждала ребенка. У них был свой магазин бонбоньерок. Сиф с Брендой жили почти по соседству и должны были учиться в одном классе научного лицея. Я же с Хесусом собиралась пойти в классический лицей.

– А Хуанг?

– Понятия не имею, – ответила Бренда. – Нам надо бы всем собраться, вспомнить Колле-ди-Тора. Помнишь, как я чуть не потеряла трусы от купальника в озере? – Она рассмеялась, продемонстрировав идеальные белые зубы. – А когда мы играли в шарады? Хельга так сильно смеялась, что у нее кока-кола пошла из носа!

Странно, но я совсем не испытывала ностальгии. Мы обменялись номерами телефонов, и я вернулась домой.

Каждый день я приходила домой, чтобы пообедать с Анитой во время ее перерыва. Мы готовили собаке пасту с мясными консервами «Симменталь», для черепахи нарезали помидор. Иногда смотрели сериал, и только потом готовили что-нибудь для себя. Анита готовила прекрасно. Однажды она научила меня делать салат из осьминога. Щупальца дрожали в кипящей кастрюле, вода окрасилась в фиолетовый цвет. Мне было одновременно противно и любопытно. Мясо осьминога, извлеченная белая мягкая плоть, напомнило мне бильярдный шар.

Иногда на обед приходили Умберто и Рикки, иногда – Луиза. Подруги обсуждали работу, но чаще всего – мужчин: Даниеле и Сальваторе. С многозначительной улыбкой Луиза говорила что-то вроде: «Я больше не могу, Анита, клянусь, не могу». После кофе мы с Анитой мыли пол, иногда вытирали полосы желтоватых черепашьих какашек, но чаще пол был чист, и мы просто так его натирали. Однажды Анита мне сказала:

– Когда у нас будет больше времени, я тебе покажу, как разбирать плиту.