– Пойдем со мной вниз, – предложила Луиза, докурив.

На лестничной площадке цветной пол вспыхивал в такт ступающих по нему в трансе танцоров. Пахло дымом, по́том и еще чем-то непонятным. Наконец-то стало тепло, музыка почти вызвала у меня желание танцевать, но я не пошла за Луизой, которая погрузилась в море незнакомых тел. Я все еще чувствовала тяжесть плохого настроения и своего располневшего тела и не могла так легко избавиться от этого веса.

Вскоре я вернулась наверх. Мужчина пригласил меня танцевать, но я сделала вид, что не понимаю по-итальянски. Анита и Хесус жестами позвали меня к себе, но, к счастью, не настаивали. Я наблюдала за ними, сидя за столиком. Они были похожи на молодую пару. Анита выглядела сильно моложе своих лет, легкая юбка взлетала при каждом повороте, обнажая ее сильные ноги. А Хесус казался старше: небольшой живот выступал над ремнем, виднелся пушок над верхней губой. Он улыбался, словно охотник, который поймал добычу на мушку ружья.

В какой-то момент заиграл «Ветер арены». Хесус словно сошел с ума, начал петь на странном и чувственном испанском:«Ай ли». Интересно, что это значит? Он сделал несколько шагов назад, протянул руки Аните, его ботинки ласково касались пола, как лапки бегающей по воде «ящерки Иисуса Христа»[17] . Партнерша Хесуса с дразнящей грацией улетающей бабочки отзывалась на мельчайшие движения его ног, рук, на его поцелуй.Ай ли ли ли ли . Это была разновидность румбы, я знала, потому что видела клип Джипси Кинг. Но я поняла, что Анита и Хесус на ходу придумывали движения, следуя своему внутреннему ритму. Они одновременно хлопали в ладоши и смотрели друг на друга, словно не два человека разного возраста и национальности, встретившиеся второй раз в жизни. Нет, они смотрелись как давние любовники, которые разыгрывали привычный спектакль и могли спокойно изменять его.Ай ли ли ли ли ли ли ли ли . Хесус звал партнершу не Анитой и не мамой Анитой, а «мамаситой». Может, она не знала, что это значит не «маленькая мама», а «жгучая красотка», а может, знала, и ее это веселило. Так или иначе Анита отвечала и звала его по имени. «О, мамасита, мамасита!» – кричал Хесус, и она вторила ему: «О, Джезу, Джезу!» Все быстрее мелькали их руки и ноги, они двигались как одержимые, подчиняясь невидимым пальцам пианиста, пока все не дошло до кульминации и я не отвернулась в смущении.

Дальше – вальс, медленный танец, потом еще один. Я хотела спать и с облегчением услышала слова Аниты, когда она вся мокрая подошла к нашему столику. Анита сказала, что пора ехать, только надо найти Луизу. Я взяла эту миссию на себя и пошла вниз.