– Видишь, сигареты мне пригодились, – заявила Анита и отправила меня к себе надеть что-нибудь симпатичное.

У меня было только одно подходящее платье. Я его ни разу не надела за эти месяцы. Но оказалось, что пояс на нем не сходится. Я поправилась. Я сдернула платье и начала рассматривать себя в зеркало. В отчаянии я изо всех сил пыталась узнать себя в этой пухлой девочке в голубых трусах. Мне захотелось эту девочку задушить. Это она желала во что бы то ни стало получить новые впечатления, но не участвовать в них на самом деле, а отсиживаться в безопасности на кухне. Это она прикидывалась жадной до жизни и хотела бунтовать против Америки с ее тусклыми пригородами, против тофу и бамбука, но бунтовала не поступками, а только словами. Да и даже так у нее не получалось, потому что эта идиотка не могла сказать «нет», не в состоянии была высказать хотя бы одну интересную мысль. Эта девочка могла только наблюдать за жизнью, которая проходила мимо нее. Это именно она хотела быстрее повзрослеть – пустая трата сил! – но вместо того, чтобы выросла ее душа, увеличилось ее тело. А расплачиваться за это должна я!

Я опять натянула на себя платье и объявила Аните, что готова. Она возмущенно посмотрела на меня. Как я могла пойти на танцы в этом! Если у меня совсем ничего другого нет, она попросит Луизу прийти пораньше и принести что-нибудь элегантное.

Подруга Аниты тоже оделась в черное, ее декольте подчеркивало длинную шею, а черные стрелки – кошачий разрез глаз. Луиза и мне принесла черное платье. Может, нам всем на Хэллоуин нарядиться кошками? Или пойти на похороны. Я надела платье с мрачным видом. Я знала, что веду себя по-детски, но не могла себя пересилить. Платье оказалось мне впору. Луиза сказала, что оно подчеркивает грудь, а Анита – что я красивая.

В машине у меня замерзли ноги. Хесусу повезло – он-то в брюках. Мой друг был полон энтузиазма, благоухал туалетной водой и все время тянулся вперед, чтобы переброситься шуточками с Анитой и Луизой, расположившимися на передних сиденьях. Я уже хотела вернуться домой, но меня увлекла ночная панорама: она магнитом притягивала взгляд. Линия огней обрамляла залив, а сам он казался сшитым из идеально ровного куска черного бархата. Ночное море было совсем не похоже на дневное, сейчас она выглядело как темное пространство без глубины, как огромная пустота. Когда мы проехали порт, я увидела корабль, словно подвешенный над зеленой полоской освещенной воды.

– Ловят угрей, – объяснила Анита. – Угри активны ночью.

Дома закончились, продолговатое здание старой фабрики на мысе, как последняя сторожевая башня, отпустило нас в долгий путь. Постепенно, пока мы удалялись от Кастелламмаре, я осознала, что этот городок – последнее убежище перед гористым берегом, который простирался, словно протянутая рука. Пляж закончился, и, может, других мы больше не увидим, ведь мы ехали вверх по горной дороге. Она отделяла нас от бухты, которая, как я поняла только сейчас, обернувшись на огни за спиной, формой напоминала объятие.