– Боишься меня? – спросил Раффаэле, когда я садилась на переднее сиденье.

– Нет.

На заднем сиденье целовалась парочка. Девушка была сильно накрашена, кажется, она тоже не из лицея. Мы поздоровались. Я смотрела не на них, а на ногу Раффаэле, на стрелку брюк вдоль его мощной ноги, которая надавила на газ.

– Что бы тебе ни рассказали, – сказал он, глядя на дорогу, – я не каморрист. Они все преступники. А я да, могу рассердиться, могу затеять драку – но и все.

Мы ехали. Машина попала колесом в яму и подскочила, девушка на заднем сиденье что-то недовольно воскликнула.

– Эй, повнимательней, – проворчал ее спутник.

– Спокойно, ничего ей не будет, – ответил Раффаэле, и было непонятно, говорил он о машине или о девушке.

Мы приехали в самый конец улицы Вилла Комунале, почти к порту. Припарковались в глубине засаженной деревьями небольшой площадки. Тусклый свет фонарей осветил нас и церковь неподалеку. Вечеринка была на последнем этаже одного из двух домов, стоящих друг напротив друга. На входе мужчина принял наши пальто, оглядел нас с ног до головы профессиональным взглядом, прямо обыск без прикосновений. Может, это не просто вечеринка, а закрытый клуб? Но внутри все больше напоминало квартиру или картинную галерею. Просторная гостиная с абстрактными полотнами на стенах, яростные мазки черного и красного в духе Джексона Поллока. У стен стояли черные кожаные диваны. В центре танцевала толпа, которая мгновенно втянула в себя парочку с заднего сиденья нашей машины. Представители обоих полов, чей возраст невозможно было определить, танцевали с поднятыми руками, словно пытались ухватить летающие по комнате мыльные пузыри. Ритмично мерцающий свет превращал толпу в серию порванных, а затем плохо склеенных фотографий, а музыка била по голове, словно топор. Кем бы ни были владельцы этого дома, их соседи весьма терпеливы.

Раффаэле отвел меня на маленькую кухню, пустую, если не считать большого выбора алкоголя. Бармен в галстуке спросил, что бы мы хотели, точнее, мне так показалось, потому что музыка исключала любую возможность разговора. Раффаэле пришлось кричать бармену на ухо. А может, они были друзьями и просто поздоровались. Перед тем как обернуться к буфету с бутылками, бармен хлопнул Раффаэле по плечу и назвал его «Ральф».

– Ральф? Серьезно? – почти крикнула я. Совершенно неподходящее имя для восемнадцатилетнего парня из Неаполя.

– Так меня называет те, кто любят.

– А те, кто не любит?

Раффаэле меня не услышал. Он перекинулся еще парой слов с барменом, потом спросил, что я буду пить. Я ничего не хотела, но он настаивал, и я заказала единственное, что пришло в голову, – «Бейлис».