– Я хотела сказать, что я их не приглашала и не знаю, кто их впустил. Я не хотела обсуждать в школе, потому что это очень серьезно. Эти парни и подобные им всегда тусуются вечером на Вилла Комунале, хулиганят и нарываются на неприятности. Их фамилии говорят сами за себя. Это опасные люди, – добавила Мария Джулия подчеркнуто мелодраматично, – они воруют, продают наркотики и заканчивают всегда одинаково: их сажают в тюрьму или убивают. Ты не должна с ними общаться. Поклянись мне, что ты не будешь больше с ними встречаться.

Я вспомнила наши детские клятвы: железные обещания, которые нельзя было нарушить, не потеряв дружбу. С самыми близкими подругами мы проводили ритуалкровных сестер . Требовалось порезать кожу на руке или предплечье, соединить раны, и тогда через кровь возникала та вожделенная сестринская связь, которая не досталась нам по праву рождения. Только какой бы инструмент мы ни брали – нож для масла, острую веточку – нам не хватало духу порезаться по-настоящему. И дело было не только в страхе перед болью. У нас недоставало веры в нашу дружбу, ее длительность, веры в сам ритуал. Так что мы просто соединяли наши неглубокие царапины и надеялись на лучшее.

– Хорошо, я клянусь, что не буду больше с ними встречаться, – сказала я Марии Джулии, но в глубине души чувствовала, что нарушу клятву.

* * *

Когда я вернулась от подруги, Анита уже ушла в офис, но дома был Умберто – сегодня оказалась не его смена. Он велел мне открыть холодильник и оценить плоды его трудов. Холодильник был набит под завязку так, что белые стены уже не просматривались. Мы поужинали по-королевски, даже Салли досталась колбаса. Анита никак не прокомментировала траты сына, по крайней мере в моем присутствии. Может, она на него накричала или, наоборот, поблагодарила лично. Только в конце ужина Умберто заметил мой браслет.

– Это что, новый?

– Мне Анита подарила.

Он повернулся к Аните и угрожающе веселым тоном спросил:

– А где мой золотой браслет?

– Ну перестань, – ответила Анита. – Тебе ведь даже не нравится золото.

– Я должен был догадаться. Вот так всегда, – вздохнул Умберто.

– «Так» – это как? – Анита начала злиться, несмотря на шутливый тон сына.

– Я всегда последний в списке твоих приоритетов. Ну и ладно, я все понял, сам разберусь, забудь.

– Нет уж, давай говори. Что такое?

– Помнишь, например, как ты Риккардо купила новый велосипед, а мне – нет?

– Умбе, опять ты с этой историей! – Я испытывала почти облегчение, когда ссора началась в открытую.

Анита защищалась: у Риккардо был день рождения, а у Умберто уже имелся велосипед. Умберто спорил: да, был, но ржавый, с кривым рулем, к тому же достался ему от кузины и ужасного цвета.