– В квартиру Паломба.

– Паломба, ну и разве это так сложно? Я спросил у какой-то страшной ведьмы на первом этаже, но она мне не сказала, – заметил он с презрением, но непонятно, мать или дочь он имел в виду.

– А как твоя фамилия?

Он ответил. Потом мы подошли к его ярко-красному мотоциклу, припаркованному на площади. Судя по гордому виду Раффаэле, мотоцикл не был взят напрокат. Он сел и, не поворачиваясь ко мне, сказал:

– Залезай.

Я никогда раньше не каталась на настоящем мотоцикле. Это как впервые сесть на лошадь: меня пошатывало, когда Раффаэле убрал подножку.

– Хватайся за меня. – Я обняла его могучий торс, прижалась к согнутой спине и скрестила руки на его мягком животе. Куртка Раффаэле была расстегнута, он надел солнечные очки и с ревом завел мотор.

Мы словно полетели по улицам. Умирающее солнце напекало нам головы без шлемов, а жесткие пальцы ветра ласкали лица. Разноцветное белье на балконах напоминало яркие зимние фрукты. Люди шли между машинами, которые нам, летящим мимо, казались банками сардин. Мы оставили позади всех, правила дорожного движения – не для нас. Мотоцикл мчался быстрее мыслей, и мне хотелось смеяться и плакать, словно на американских горках. Я прижалась к Раффаэле не только руками, но и ногами.

Когда мы въехали на Виллу Комунале, Раффаэле сбавил скорость, потом припарковал мотоцикл на заброшенных трамвайных путях. Мы пересекли дорогу, ведущую к беседке. За узором из прутьев и голых веток был виден плоский залив и одноцветное небо без следа заката. «Бар Спаньоло» кишел людьми, в основном мужчинами. Мы прошли мимо столиков на улице, кто-то здоровался с Раффаэле – взмахивал рукой или кивал. Однажды в этом баре, громко объяснил мне Раффаэле, он наподдал одному типу, который на него наехал. Было как раз время аперитива, и кампари в бокалах перемешалось с кровью. Этот тип потом на коленях его умолял: «Прошу, перестань. Я больше так не буду, клянусь». После чего Раффаэле своим обычным баритоном добавил:

– Насилие – все-таки последнее средство. Сначала я всегда пытаюсь договориться.

К нам подошел незнакомец в аккуратном бежевом костюме с широкими плечами. Издалека мужчина был похож на покачивающийся треугольник. Но вблизи силуэт его смягчился, и в незнакомце проступило что-то женственное. Вероятно, из-за его острых скул, ровных бровей, загоревшей и словно намазанной кремом кожи. Без лишних церемоний, не обращая на меня никакого внимания, мужчина обратился к Раффаэле на диалекте. Он говорил так быстро и эмоционально, словно они продолжили недавно прерванную беседу. Попрощавшись с мужчиной, Раффаэле объяснил, что это был его кузен.