Долго я ещё на сладкое в принципе смотреть не мог.

С годами прошло, я стал ценителем самых разнообразных яств, но больше желания накупить себе пастилы не возникало. И даже не потому, что плохо тогда было. Я всё равно не жалел. А потому что появился настоящий выбор. А вместе с ним и удовольствие. От умеренности в том числе. И от разумного подхода.

Хорошо, что магия не стала для меня такой пастилой. Вот уж тут с последствиями ни один бы целитель не помог…

В особняке князя Львова меня уже ждали. Стоянка перед домом была пуста — судя по всему, гостей попросили удалиться раньше обычного. Что подтвердила Елизавета Аврамова, встречая меня у дверей.

— Дом и вся территория полностью в вашем распоряжении, Александр Лукич, — деланно прохладно заявила она.

Девушка была взволнована и тщетно старалась это скрыть. Точнее, иллюзия была наложена отличная, но для меня это не было преградой. К тому же эмоциональный фон был настолько сильным, что заметил бы менталист любого уровня.

Я вежливо сделал вид, что не заметил её состояния.

Тут как со взрывоопасным веществом, лучше проявить излишнюю осторожность. Последняя вспышка вспыльчивости этой дамы едва не лишила мою тётушку разума. Хотя за это я не был в обиде, но всё могло закончиться не так благополучно.

Графиня Вознесенская, к счастью, находилась в дороге, о чём исправно докладывал её сопровождающий. К сожалению, путь на север к Белому морю лежал через несколько аномалий, поэтому воздушный способ не подходил, и это могло занять несколько дней, в зависимости от состояний дорог. А они там периодически выходили из строя.

— Вы уверены, что у вас получится? — с сомнением спросила Аврамова, когда мы зашли внутрь.

Она поглядывала на большой мешок, в котором я привёз артефакт. Честно говоря, взял первое попавшееся под руку — промасленную мешковину, использованную для перевозки материалов для кузницы.

Я лишь улыбнулся, отвечать на её нервные выпады не собирался.

К тому же в разуме девушки горела ещё одна яркая мысль — потеря. Ведь когда брат встанет на ноги, то перестанет в ней нуждаться. Так она полагала, по крайней мере. Страх потерять близкого затмил всё прочее, даже желание ему помочь. Бедняжка вдруг осознала после стольких лет одержимости спасением брата, что это может их разлучить.

Что-то говорить и убеждать в обратном было бессмысленно. Иван любил свою сестру несмотря ни на что. Ведь он хорошо знал как её поступки, так и эмоции. Бояться было нечего.

Всё, что я мог сделать в этой ситуации — воздействовать на неё магией разума. Да, это было незаконно, да и неэтично. Но Елизавета могла сглупить, действительно оттолкнув брата. Очень лёгкое касание эмоций, лишь для того, чтобы немного их приглушить.