Натуральный терем — так бы я описал архитектурный стиль графского имения.
Наличники, гребешки на крыше, да даже резные флюгеры. Всё это в обилии присутствовало в украшениях и, надо признать, создавало более приятное впечатление, чем окружающее запустение.
На широком крыльце спал огромный кот, устроившись на ступеньке.
Откуда-то доносился аромат мёда. Вероятно, неподалёку была пасека.
Под окнами росла герань, чуть подвядшая от яркого солнца. Рядом с ней валялись осколки горшков и сломанная прялка.
Оценив всё это быстрым взглядом, я постучался. Ответа ждал долго, прежде чем повторить, но уже громче. В итоге отреагировал лишь кот — проснулся, изящно потянулся и важно удалился, помахивая хвостом.
Снова истошно проорал петух.
— Ваше сиятельство! — не очень уверенно, но весьма громогласно выдал я, прислушиваясь к дому.
Дверь распахнулась внезапно. На пороге стояла румяная и пухлощекая девица — ну просто символ здоровой деревенской жизни.
— Ба-а-а-арин! — завопила она, мгновенно уделав петуха по высоте диапазона. — Го-о-о-ости!
После чего ушла куда-то, оставив меня перед выбором, что делать дальше. Я переступил порог, оказавшись в прохладных сенях. Здесь, рядом с антикварным буфетом, наполненным хрусталём, валялись высокие сапоги и коса с засохшей травой.
— Кто пожаловал? — раздался глубокий баритон и ко мне вышел хозяин.
Объёмный и местами необъятный, граф Ерохин был облачен в халат, видавший лучшие времена. На босых ногах его были тапки с изогнутыми концами, отчего-то именно они поразили меня больше всего. Не тощая бородка, напоминающая козью. И не два увесистых перстня на руках, выделяющихся даже больше буфета. А тапки, искусно вышитые шелком.
Из-за его спины выглядывала тётушка. Авдотья Павловна сразу же показала своё отношение к происходящему. Залилась гневной краской и закричала:
— Убивают!
Глава 11
Исторгнув из себя это преждевременное и пока ещё необоснованное обвинение, графиня картинно рухнула без чувств. Правда, перед этим бросила меткий взгляд на лавку, куда и упала.
Граф Ерохин, к его чести, внимания этому событию уделил не больше, чем воплям петхуа, которого прибить хотелось уже мне.
Присмотрелся к моему наряду и хмыкнул:
— С кем имею честь?
Я отчего-то сразу понял, мы найдём общий язык. Вот как-то расположил он к себе, моментально. Несмотря на вопиющие тапки.
— Граф Александр Лукич Вознесенский, — улыбнулся я, исполнив положенный этикетом поклон.
— А-а-а, — понимающе протянул мужчина. — Что же, весьма рад. Весьма. Алексей Ерофеевич, к вашим услугам. Чаю аль кофею?
То, как он невозмутимо проигнорировал бездыханную графиню окончательно меня покорило.