Вроде как друг тот был дальней родней Авдотьи Павловны, по какой-то линии, разобраться в которой уже было невозможно. Отчего-то любил он графиню нежно и перед смертью распорядился оставить той скромное состояние и впридачу старые знакомства.

Вознесенская, приехав, с порога заявила о старом долге. И уверенно устроилась в доме. Сообщила, что ей нужно решить какие-то дела в столице. Но дела всё никак не решались.

При этом про меня наговорила она жути. Что племянник, мол, чудной и больной. Страшно ей было при мне, поэтому и вынуждена искать пристанище.

При том, что я сам наговорил тётушке знатной чуши, не заметил хоть какого-либо страха с её стороны. А вот неуёмного любопытства через край.

Захмелевший Ерохин признался, что ни в одно слово не поверил, особо в выражениях не стесняясь и прямо говоря, что думает.

— Дура ведь, прости Господи. Думает, что уловки все эти нехитрые работают. А мне просто воспитание не позволяет высказаться… И вот что, граф, женщин обижать нельзя, но так хочется уже! Достала она меня, честью клянусь. Может, вам…

Он оценивающе взглянул на мою одежду и не стал продолжать. По виду имения было ясно — столько денег у него нет, чтобы предлагать мне в качестве откупа.

— Каюсь, сам я человек тоже не из самых хороших… Всякое в жизни было. Уехал же, чтобы покончить с былым. Ну и жить как-то по совести, сколько уж отведено. Всё прогулял, только земля эта и осталась. Думал тут покой найду. Но нет! Наказание всё равно меня настигло.

Мне его искренне жаль стало. Что бы он не натворил, но сейчас был искренним. И, похоже, тётушку воспринимал как заслуженную кару за прошлые грехи. Хоть и сил больше не было её терпеть.

— К Аврамовой в салон, к тому же, постоянно шляется. Неприлично же, тьфу! Ладно у молодых в голове ветер, о репутации не думают. Но она-то куда? — возмущался граф поведению Авдотьи Павловны, заметно ускорившись в поглощении настойки.

Аврамова… Где-то я недавно слышал эту фамилию. Пришлось хорошенько напрячь память. После того, как я, по сути, обрел две личности, места для воспоминаний стало не хватать. Ранг магии разума помог мне, но порой припомнить что-то было нелегко.

И тоже про этот салон говорили в негативном контексте…

Точно! Брат Павловой, княжич Шишкин-Вронский. У них дома я слышал про Аврамову. Неужели это графиня подговорила княжича кляузничать на меня и подсылать инспекции? Как-то слишком хитро для неё. Да и зачем?

Хотя пакостить по мелочам вполне в духе не обременённой большим умом графини. Это для меня подобное было смешно и глупо, но по себе судить о всех тоже не самый умный выбор.