И чем больше он говорил, тем больше я не понимал, что же за дар у самого князя. Явно он наложил отпечаток, потому как сына своего мужчина действительно любил. По-своему, как умел, но любил. Вместе с этим и намёка на тепло или банальную привязанность не было.

У князя не было больше детей, не сложилось. Супруга, как я понял, давно погибла, а после Лопухин так и не решился на повторный брак. Поэтому в Илье он увидел шанс передать наследие, так сказать. Но тем не менее приближать к себе не торопился. Мне он это объяснил тем, что некогда в те времена было заниматься мальчишкой. Дома князь бывал так редко, что позабыл, как тот выглядит.

Секретные государственные дела, мол, поглотили с головой. Недоговаривал что-то, и важное, ну да чёрт с ним.

Вроде складно всё говорил, но оставалось ощущение, что он чувствует вину. Не только за сына, но и за супругу. Оттого и отстранялся.

Что бы там ни было, пробуждение тёмного дара у Ильи стало ударом. Тем не менее Лопухин забрал парня из приюта, потому что там его точно ждала бы незавидная судьба. Вполне возможно, что и какой-нибудь несчастный случай. Вот и получилось, что с одной стороны князь был разочарован, а с другой — фактически спас сына. В этих противоречиях парнишка и рос.

Светлым и хорошим рос, что, в конце концов, растопило сердце князя.

Про приглашение этого лживого шамана Лопухин просто ответил — дурак. Мысль о том, что сына можно «исправить», затаилась, но не покидала князя. И, конечно, он схватился за этот бред. Ну а вдруг правда?

Не стал я ничего про это говорить. Хотя на самом деле был в бешенстве — парня чуть не угробили. Но Лопухин уже практически не скрывал эмоции, и там было настоящее раскаяние. И страх, что сын его не простит.

Вот так, минута за минутой, передо мной раскрывался совсем другой Лопухин.

Князь выговаривался так душевно, что даже вызвал сочувствие. Понятное дело, что жизнь этого седовласого мужчины была насыщена уймой событий и непростых решений. И предубеждений тоже, куда же без них. А такое очень нелегко изменить, особенно в его возрасте. Это ничуть не оправдывало его, но и ненависти не вызывало. Сколько таких в мире, в один момент понявших, что всё не так? А сколько из них способны признать это?

Короче говоря, проникся я его искренностью и объяснил, какой именно артефакт и для чего я сделаю.

— И вы можете такое создать? — удивился князь, внимательно меня выслушав, и быстро добавил: — Извините, Александр Лукич, за мой скептицизм, но звучит это… невероятно. Право, я даже другого слова подобрать не могу. Я слышал о подобном однажды в… Далеко отсюда. Но то было сущей легендой.