дело. Меня тянуло к ней. Не как мужчину к женщине. Как металлическую стружку к мощному магниту. Я решил подойти. Не чтобы познакомиться, впечатлить или затащить в постель. Нет. Это было иррациональное, почти животное желание. Так нужно было. Словно невидимый кукловод дёрнул за ниточку, и марионетка по имени «Егор» пошла вперёд. Потопчусь рядом, решил я, послушаю, о чём вещает эта верховная жрица мёртвых разбитых негритянских горшков. Михаил, заметив мой манёвр, тут же отреагировал. Он сложил ладони рупором и заорал на всю комнату: — Егор! На охоту вышел? Красава! Держи нас в курсе, если что! Я лишь отмахнулся, как от назойливой мухи. Подойдя, я встал чуть поодаль, не вмешиваясь, просто слушая. Но она заметила меня мгновенно. Её взгляд метнулся ко мне, прошёлся сверху вниз и обратно. Холодный. Оценивающий. — Ты кто? — спросила она в лоб, без всяких реверансов. Голос её был подобен щелчку хлыста. — Егор, — ответил я, кивнув в сторону брата, который уже пытался изобразить танец маленьких лебедей на столе. — Местный логист. По совместительству брат Миши. Притащил выпивку и обеспечил музыкальное сопровождение. А ты? Уголок её рта дёрнулся, изображая нечто похожее на улыбку, но взгляд остался ледяным. — Стелла. А ты, стало быть… кто? Атлант, держащий этот мир на своих плечах? Водитель? Или просто «человек с ресурсами»? Я усмехнулся. Её сарказм был не сказать, что особо тонким, но острым. — Можно сказать, решаю проблемы по мере их поступления. Но раз уж зашёл разговор, позволь полюбопытствовать, а в чём великий сакральный смысл копания в том, что давно сгнило и истлело? Зачем? Пыль, кости, черепки… Где в этом смысл, Стелла? Она откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Взгляд её стал ещё острее, словно я только что станцевал джигу на могиле её прабабки. — Пыль и кости — это единственное, что у нас есть, чтобы понять, кто мы такие. Ты всерьёз думаешь, что твоя жизнь — это реальность? — она презрительно обвела рукой комнату. — Нет, Егор. Реальность — это тени давно павших империй, которые мы, археологи, видим в отражениях на осколках. А ты… ты просто живёшь в симуляции, которую тебе подсунули. Работа, пиво, футбол по выходным. Экзистенциальная пустота, замаскированная под «стабильность». Я почувствовал, как внутри шевельнулся холодный гнев. Но я его подавил. Не потому, что она была права. А потому, что спорить с ней было всё равно что пытаться переспорить ураган. — Может, и пустота. Но эта пустота, по крайней мере, честная. А ваша история, Стелла, никому